Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Линия судьбы Ольги Шебуевой

Маргарита ПЕТРОВА *

О первой любви писать трудно. Это чувство больше тебя. Оно берется неизвестно откуда и никуда не уходит. Так и будешь потом искать везде черты того, кому впервые было отдано сердце.

Для меня на всю жизнь она стала идеалом актрисы. Красивая (куда же без этого). Утонченная (характеристика как внешности, так и внутреннего мира). Остроумная (комический образ может создать движением губ, хитрым прищуром глаз).
Это уже потом я узнала, что Ольга Шебуева происходит из театральной династии – внучка советских актеров, народных артистов РСФСР Георгия Шебуева и Зои Чекмасовой.
Со сцены главного театра области ушла, не поступившись своими принципами, и создала один из самых популярных театров города – «Понедельник». Так из талантливой актрисы она стала не менее одаренным руководителем.
После закрытия «Понедельника» публика потеряла ее из вида на долгие годы, казалось – навсегда. И вот она снова блистает, на сцене сразу трех театров. Ольга Шебуева – роскошная и чувственная Клеопатра Львовна Мамаева в комедии Островского «На всякого мудреца довольно простоты» Тольяттинского молодежного драматического театра. Она же – тонкая и хитрая интриганка Москалева в «Дядюшкином сне» театра «Камерная сцена». И она же – неподражаемая Марлен в спектакле Самарской актерской мастерской «Доктор Чехов».

[Spoiler (click to open)]

«Моя Марлен»

Не знаю, сколько еще в мире есть таких случаев, когда в пьесе, написанной про какого-то человека, он сам и играет. Как началось ваше сотрудничество с Аллой Коровкиной и работа над постановкой спектакля «Моя Марлен»?
Несколько лет назад я ушла из театра. Причиной тому стали разочарование и усталость. Роли, которые хотелось играть, были не востребованы у публики, она требовала совершенно других спектаклей. Я поняла, что лучше вообще перестать выходить на сцену. Решила уйти на пенсию, посвятить себя отдыху, воспитанию внуков и долгое время вела спокойную и радостную жизнь. Первый звонок раздался из Молодежного драматического театра Тольятти. Мне предложили сыграть в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты». Я дала согласие. Во-первых, роль Клеопатры Мамаевой – мирового уровня. Во-вторых, моей партнершей по спектаклю стала народная артистка Наташа Дроздова, которую я очень люблю, – мы долгие годы играли с ней «Сирену и Викторию». В-третьих, художественный руководитель театра – Владимир Лукич Коренной, которого я тоже очень хорошо знаю. Мне пришла в голову мысль сделать некий «зигзаг» в линии своей судьбы.
В процессе работы я получила такое удовольствие, какое даже трудно объяснить. Своим ученикам в телестудии «Товарищ» говорю: «Если вы никогда в жизни не испытаете вдохновения, то не познаете даже десятой доли счастья».
Так в Молодежном театре мне стало понятно, что за время перерыва силы восстановились и я могу играть. Но уже только те роли, которые хочу.
Мы с Аллой Венадиевной никогда не были подругами, хотя всю жизнь проработали вместе в театре драмы. Однажды Алла позвонила мне и предложила сыграть в ее театре САМ «Доктор Чехов». Я отказалась. Она не стала уговаривать и спросила: «Можно тогда пришлю тебе свою пьесу?» После прочтения текста я поняла, что пьеса меня не просто заинтересовала. Она про мою жизнь. Про жизнь Веры Александровны Ершовой, Саши Комраковой, Лены Орловой. Моих подруг и коллег, которые вместе со мной работали в театре. Я тут же позвонила Алле и дала согласие. Она меня «купила» тем, что сказала: «Когда я писала пьесу, перед глазами у меня стояла ты».
Мы с ней говорим на одном языке. Очень редко у опытной актрисы возникает такое взаимопонимание с режиссером.

Почему так сложилось?
Одна и та же школа. Одни и те же ценности. Кроме того, мы с Аллой выступали еще и как педагоги для молодых артистов, занятых в спектакле. Они слушали нас с широко отрытыми ртами, ловили каждое слово.
В процессе репетиций Алла открылась для меня с совершенно неожиданной стороны. Как талантливый драматург, педагог и режиссер. Качества, которые не были востребованы на протяжении 30 лет ее работы в театре. Ее пьесы идут не только в разных городах России, но и за рубежом. А эту пьесу, несмотря на все просьбы, Алла никому не дает.

В образе, который вы создаете на сцене, сколько есть от вас, сколько от Марлен Дитрих?
Я играю про себя. Пьеса о чем? Два творческих человека находятся в кризисе. Одна в связи с возрастом и болезнями, другой – из-за депрессии. И когда эти люди начинают разговаривать, они друг друга спасают. Человеческое общение – это необходимость. Сегодняшняя тенденция переписываться СМСками и смайликами может привести к тому, что мы вообще разучимся сопереживать и помогать.
Спектакль «Моя Марлен» о том, что возможно всё. Просто иногда человеку нужна помощь. Обязательно нужно делать и пробовать. Нельзя останавливаться.
У меня перед глазами пример моей бабушки – образец невероятного отношения к жизни. Моей мамы – человека, для которого всегда на первом месте стояла порядочность. Моей няни – эталона самопожертвования, которая всю жизнь посвятила нашей семье. Сначала была поклонницей таланта моих бабушки и дедушки, потом стала их домохозяйкой, затем няней для моего папы, меня, моей сестры, наших внуков. Когда Ростропович был у нас в гостях, то, сидя за столом, целовал ей руки, потому что интуитивно понимал, что она положила на нас свою жизнь и была главным человеком в семье.

Как сложились отношения с Германом Загорским, вашим партнером по спектаклю?
Хорошо. Когда я его первый раз увидела на сцене в спектакле «Касатка», подумала, что у него отличные актерские данные, он органичен и хорошо существует на сцене: видит и слышит окружающих. Ведь партнер – это самый главный человек на сцене. Чем он талантливее, тем лучше играешь ты. Нам так объясняли в училище имени Щепкина.
У нас хорошие отношения со всеми партнерами – и с Олечкой Жуковой, и Леночкой Боляновской. Прежде чем начать работать, нужно узнать своих партнеров, чтобы доверять им.

«Дядюшкин сон»

Как случился в вашей жизни «Дядюшкин сон»?
Пять лет назад, за полгода до моего 60-летия, меня стали спрашивать, как я буду отмечать. А я не люблю все эти юбилейные поздравления. Мне пришла мысль сыграть в этот вечер спектакль. Моя самая близкая подруга Саша Комракова должна была приехать ко мне на юбилей, и я решила устроить ей сюрприз. Позвонила Софье Борисовне Рубиной с предложением через полгода выпустить спектакль к моему дню рождения. Какую-нибудь легкую ненавязчивую пьесу, чтобы публике было весело, например, «Странная миссис Сэвидж». На что она ответила: «Разве это драматургия для вас?! Здесь нужно подумать». Через какое-то время перезвонила и спросила, как я отношусь к Москалевой из «Дядюшкиного сна». Сначала я возражала: мне 60, а у Москалевой дочке 20 лет, значит, самой ей около 40. Но Софья Борисовна меня убедила и написала инсценировку, в которой в центре истории оказывается именно Москалева. У меня было единственное условие: никакой рекламы. Ни на афишах, ни в газетных анонсах не должно звучать мое имя.
В день премьеры ко мне приехала Саша Комракова с мужем. Я под удобным предлогом ускользнула на репетицию, а моя сестра вечером привезла их в театр «Камерная сцена». Они удивились: «Это что такое? Культурная программа?» Когда открылся занавес и они увидели меня, конечно, были в шоке. В антракте послали за букетом цветов. Сюрприз удался на славу.

Вы играли только в премьерных показах спектакля?
Нет. Премьера была пять лет назад, и я играла года два. Потом по нелепой случайности случился перерыв. У меня сменился номер телефона, Софья Борисовна не смогла дозвониться и решила, что я не хочу больше играть. Мы с ней случайно встретились на актерском вечере и выяснили недоразумение. Сейчас просто в связи с коронавирусом меня берегут – я в группе риска. Играет другая исполнительница – Олечка Базанова.

В двух ваших спектаклях по классике – «Дядюшкин сон» по повести Достоевского и «На всякого мудреца довольно простоты» по пьесе Островского – не меняя ни одного слова в тексте, вы играете своих героинь как наших современниц. Как удается стереть это огромное временное расстояние в полтора века?
Классика тем и велика, что актуальна всегда. Ситуации же очень современны – и у Достоевского, и у Островского. Я же не знаю, как разговаривали люди 150 лет назад. Я знаю, как говорят сегодня, как ведут себя такие женщины. Играю про себя в предложенных обстоятельствах. Это впиталось с «молоком» педагогов.

Драма и «Понедельник»

Для вас имеет значение – играть классику или современную драматургию?
У меня есть странная особенность. Великие актеры рассказывают о своих муках творчества, о том, как долго им приходится искать подход к роли. У меня с юности было иначе. Какую бы роль мне ни дали: драматическую, комедийную, трагическую, молодую героиню или старую, мерзопакостную или добрую, собаку, принцессу, мальчика... Я открываю пьесу, читаю реплики и понимаю: «Это про меня». В человеке намешано столько всего. В том числе и такого, в чем мы боимся себе признаться. Заметить это можно даже по тому, как меняется наше поведение в зависимости от одежды. В вечернем платье мы ведем себя иначе, чем в рваных джинсах. Мы иногда даже не ожидаем от себя того, что можем сделать.

С каким чувством вспоминаете годы работы в театре драмы?
С возрастом приятно вспоминать то, что было в молодости. Сейчас я понимаю, что годы, проведенные в театре драмы под руководством великого Петра Львовича Монастырского, были очень счастливыми. Я сыграла много ролей, работала с большим количеством режиссеров, получая что-то важное от каждого из них, завела там огромное количество друзей, с которыми общаюсь до сих пор, хотя они в других городах и странах. Мне очень повезло. И не только мне. У Петра Львовича не было таких артистов, которые сидели бы без дела. Каждому была отведена своя ниша. Приходил артист после института, ему сразу давали возможность сыграть главную роль. И дальше уже все от него зависело – справишься или нет. Труппа Монастырского была коллекцией артистов. Мы все подходили друг к другу точно, как кусочки пазла. Он говорил о том, что мог сделать из нас драгоценное ожерелье. Не было отдельных «брильянтов», которые затмевали бы всех. Когда театр ездил в Москву на гастроли с «Ямой», помню, какое мы производили невероятное впечатление. Каждый раз, когда открывался занавес, по залу прокатывался возглас изумления. Семь-восемь потрясающе красивых актрис примерно одного возраста – 30-35 лет. Какая еще труппа могла себе такое позволить? Конечно, это заслуга Монастырского. Мы работали с Михеевым, Пономаревым, Боголюбовой, Ершовой, Лазаревым. Смотрели на них из-за кулис.

Сложно было соответствовать их уровню?
Нас учили, делали замечания, поддерживали, говорили: «Вы всё сможете».

Когда организовали свой театр, обращались за помощью к Петру Львовичу?
Очень часто с ним созванивалась, советовалась по поводу организации процесса. Мы приглашали ведущих театральных режиссеров: Сергея Пускепалиса, Дмитрия Николаева. Николай Черкасов ставил у нас «Даму с камелиями», «Братьев Лаутензак» – спектакль, про который Егор Гайдар, увидев его на гастролях в Москве, написал, что это было потрясение. Советовалась и с Глебом Дроздовым. «Понедельник» просуществовал 13 лет. Для театра без финансовой поддержки государства это очень много.

Актерская профессия для вас – работа, способ разобраться в себе или непрошеный дар свыше?
Многие меня не поймут и осудят, но для меня это – удовольствие. Конечно, еще и труд. Причем совершенно мужской. Если брать категории «нравиться» (женская) и «вести за собой» (мужская), то профессия актера – вести за собой. Когда актер выходит на сцену, чтобы нравиться, это уже не театр. Помимо психоэмоциональных затрат, требуется огромная физическая выносливость. Много лет назад на первом занятии в Щепкинском училище наш мастер Михаил Иванович Царев спросил: «Что главное в профессии актера?» Мы начали с места кричать: «Талант! Обаяние!» На что он сказал: «Запомните: главное для артиста – здоровье». Для того, чтобы играть в массовке, конечно, оно может и не пригодиться. А если ты хочешь стать ведущим актером и увлекать за собой – нужны гигантские силы. Сыграв спектакль, теряешь два килограмма. Не потому, что ты танцуешь или прыгаешь, а потому, что затрачиваешь всю свою энергию.
***
Настоящим подарком для публики стало возвращение Ольги Шебуевой на сцену. Теперь новое поколение театралов имеет возможность составить свое мнение об игре легендарной самарской актрисы. А ее давние поклонники могут убедиться в том, что с годами, не утратив ни мастерства, ни таланта, она приобрела жизненный опыт, позволяющий брать новые вершины классической и современной драматургии. В 65 лет жизнь только начинается.

* Театральный критик, член Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 3 декабря 2020 года, № 23 (196)
Tags: Театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment