Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Хлебные крошки

Текст иллюстрирован репродукцией картины Адольфа Эберле

Когда кончается сезон –
Сезон удачи, есть резон
Всему на свете предпочесть
Тебя, собака,
И это общество почесть
За честь, за благо.
Ты просто рядом полежи,
Сезон предательства и лжи
Открыт, а нам и дела нет,
И лучший довод –
Оставить вырубленным свет
И вырвать провод.
Д. Сухарев

Когда-то, когда я готовилась издавать книгу о самарских мещанах, живших сто лет назад, поняла, что визуальным эпиграфом к этому исследованию должна стать картина Ярошенко «Всюду жизнь». Вовсе не потому, что жизнь в императорской России была подобна тюремному вагону, а мещане – каторжанам. Просто эта картина – удивительно тонкое и верное изображение витального оптимизма. Как бы трудно человек ни жил, он не может существовать в вечной скорби и страданиях. Человек находит пространство между прутиков своей жизни и «кормит голубей» хлебными крошками.
Такое умиротворение: кормить голубей крошками. Около одной школы в нашем городе есть небольшой лесок. В этом леске сохранились овражики с ручейками. Такие же овражики с ручейками есть по всему нашему берегу: овраг Подпольщиков (я знаю, что он Постников), Студёный овраг, между ними в оставшихся лесочках спускаются к Волге такие овражики. И вот мамы, бабушки, папы, дедушки, няни – и их малыши кормят в самом сердце этого осколка природы в каменном мире девятиэтажек хлебными крошками голубей.
Когда в первый этап пандемии, весной, наш городской мир обезлюдел – в лесу местные «мальчики-с-пальчики», няни, папы, мамы, бабушки, дедушки, детки, затаившись, посыпали проталинки хлебными крошками. А голуби и белки копошились вокруг. Внешний же мир, за леском с овражком с белками и голубями, был в страхе и в безмолвии. А белки и голуби – это «всюду жизнь». Это «хлебные крошки», позволяющие жить…

[Spoiler (click to open)]
***
Человек, к сожалению, а может быть, и к счастью, ко всему привыкает. «Всюду жизнь». Привыкли мы к воющим сиренам скорых помощей, к статистике заболевших и умерших, которую перестали уже напряженно смотреть, к сообщениям в «Фейсбуке» о смертях чудесных, талантливых людей. Смертей стало так много, что мы привыкли жить «на войне» или «в тюремном вагоне».
Мы привыкли к новому виду больницы Середавина, привыкли к этому крыльцу, на котором принимают передачки, привыкли к палаткам рядом и к скорым, подъезжающим к приемному отделению. Врачи научились спасать, еще так мало зная о болезни. Врачи-практики, герои, научились на передовой лечить болезнь, не прошедшую еще научного осмысления. В каждый новый день «на войне» приходит опыт. То, что днем раньше казалось ужасным и конечным, теперь – повседневность реанимаций и повседневность родственников, ожидающих вестей, то есть реанимация – это не конец, а просто этап, который нужно пережить. Мы привыкли, но нам нужны «хлебные крошки», чтобы не сойти с ума.
Давайте я расскажу вам о своих «хлебных крошках», чтобы вы посмеялись со мной вместе надо мной, а может быть, осудили, мы же часто осуждаем ближних, но если от этого легче – то пусть это будут наши общие «хлебные крошки».
***
Для начала я хочу рассказать об одном удивительном художнике. Его звали Адольф Эберле. Он жил во второй половине XIX века и умер в 1914 году, в год начала страшной мировой войны. Вначале художник создавал исторические картины о событиях Семилетней и Тридцатилетней войн. Так модно было в границах той эпохи – создавать большое историческое полотно. Но тема войн не оказалась близкой Адольфу Эберле, и его личная «всюду жизнь» проявилась в смешных таксах и мирных тирольцах. Художник стал известен картинами бытового жанра с участием животных, особенно такс. Его герои и героини жили в Альпах. Читали Альфреда Брема – «Жизнь животных» (у меня, кстати, тоже эта книга есть).
Если искусствоведы пишут, что заслуга художника в том, что он описал повседневный быт тирольцев, то это не так или не совсем так. В 1952 году в Мюнхене в честь Эберле его именем назвали улицу. Просто так в честь кого-то улицу не называют. Он догадался – на самом деле просто догадался, – как подарить людям «хлебные крошки».
«Хлебные крошки» Эберле – это семейства такс, прыгающих на постели, на сундуки, таскающих с колен и со столов хлеб, запутывающихся в хозяйских юбках и норовящих стащить чепец. Гроздья шаловливых и важных, смешных и деловитых такс бродят по картинам Эберле, наполняя «хлебными крошками» повседневную жизнь тирольцев и историю быта и нравов XIX столетия. Я раньше всегда искренне полагала, что не люблю картины анималистические. Но вот такой милый быт человека и животного вместе – с передниками, гетрами, охотничьими ружьями, детскими игрушками, спущенными чулочками, люльками, ножницами и корзинами с рукоделием – это оказалось как раз теми «хлебными крошками», которые помогают забыть о мире, в котором, как в стихотворении поэта Дмитрия Сухарева (его книжечка стихов стояла в «стенке» за стеклом у папы и мамы), «выключили свет».
***
В Интернете на страничке одной знакомой дамы я увидела фотографию двух щенков таксы, один был черный, а другой рыжий. Знакомая дама поинтересовалась у своих читателей, какого щенка выбрать для сына. Аудитория дружественно проголосовала за черного.
В этот момент я, еще весьма слабая после болезни, поняла, что всем своим организмом голосую за рыжего. Те мои читатели, которые родились под знаком Весов, знают, как мучительно нам даются решения. Звезды не случайно наградили нас этими вечными колебаниями чаш – от «да» к «нет», от одного к другому, от согласия к отказу, от поступка к раскаянию в нем.
Но тут я позвонила хозяйке маленького такса и сказала, что забираю его. Такс жил в далекой-далекой деревеньке Самарской области. И только мне могла прийти мысль поехать за таксиком за тридевять земель. Я особенно даже и не думала, когда принимала решение, как туда доберусь. Мы же живем не в заповедном лесу. Думала, сяду на электричку. Потом пройду 5 километров по полям и лесам и приду в деревню. Но я заболела.
Прошло время. Я позвонила хозяйке и попросила подождать, пока я выздоровею и доберусь. Но оказалось, что эта наша болезнь, если не сжирает совсем, то оставляет мало сил. Я стала обессиленно думать. И придумала, что у моего бывшего одногруппника-однокурсника есть большой автомобиль, и он, если будет так милостив к несчастной ко мне, отвезет меня на рубежи нашей бескрайней области. В душе я даже слегка надеялась, что однокурсник откажет. Но он согласился. И рыжий щенок, похожий на морковку, превратившуюся в дрель, оказался в моей крошечной квартирке, уставленной старинными альбомами, стопками с лекциями и устеленной домоткаными ковриками.
Таксика назвали Мишкой в его деревне. Я даже и не мечтала о таксе, не читала специальную литературу. А морковка с разбегу вбуравилась в мой мир, визжа, скуля, порхая, взбираясь, заползая, бормоча, плача, любя до одурения и в одночасье опрокинув мою размеренную повседневность в хаос любви и скулежа.
Надо сказать, что я забыла о сводках, о переводе нас с офлайна на онлайн. Я думала только о том, что хочу спать. Я ужасно хочу спать, потому что ночами этот обретенный член семьи рыдал и клянчил места на моей подушке. Я же вспоминала свою прошлую статью про «на тапочек» и теперь уже поняла, как бедная мама, приучая меня спать без света в своей кровати, героически и самоотверженно борясь со сном, читала до утра «Русских женщин» Некрасова.
Но я-то у нее родилась, от этого никуда не деться. А рыжего такса я сама взяла себе в то мгновение жизни, когда сил осталось совсем-совсем мало. На следующий день проживания морковки-дрели в моей научной келье я поняла, что нужно заматывать ассистента профессора в пеленку и ехать в ветеринарную клинику на первичный осмотр. Это после того, как мы совместно в онлайне провели занятия о системе образования в XIX столетии, на котором теперь уже не Мишка из деревеньки N, а профессорский Чип важно засыпал под рассказ о «кухаркиных детях», понимая, что отныне, в силу статуса, он лишен необходимости сложно получать гимназическое образование.
Имя «Чип» пришло в голову из мультика «Чип и Дейл спешат на помощь». Но когда в попытках удержать в пеленке бунтующего поедателя прищепок и бумажных завалов я развернула его на столе осмотра, забыла, как назвала. Помнила, что-то двойное. Поэтому для истории осмотра сказала, что это Чук. То есть «Чук и Гек». Но от наших с Чипом-Чуком слегка театральных выходов доктор записала имя пациента Чик. Таким образом, деревенский юноша вначале стал профессорским Чипом, потом Чуком и, наконец, Чиком. То есть Чик Чук Чип, почти что Ким Чен Ын.
Чик Чуп Чип вернулся домой с глистогонными таблетками и заснул тихим своим северокорейским сном, мечтая о будущих партиях и политической интравертности. Заметьте, не я его натолкнула на эту мысль. Я всего лишь хотела в этом кошмаре «хлебных крошек».
***
Адольф Эберле начинал с коров. В юные годы он поступил в мюнхенскую Академию изящных искусств, где с 1860 года обучался в классе Карла Теодора фон Пилоти. Первым большим успехом Адольфа Эберле была выставленная им в 1861 году картина «Продажа последней коровы». А в 1879 году на Международной художественной выставке в Мюнхене жюри отметило его полотно «Первый олень». А потом пошли картины с собаками, в основном с таксами.
А в XVIII веке французский поэт, теоретик искусства и критик эпохи классицизма, член французской академии, автор «Сказок матушки Гусыни» Шарль Перро сочинил сказку «Мальчик-с-пальчик». Маленький мальчик, чтобы вместе с братьями не заблудиться в лесу, кидал всю дорогу хлебные крошки. Но хлебные крошки склевали птицы. А если бы птицы не склевали хлебные крошки, то не было бы и сказки, и всех приключений, и, конечно, хорошего конца. Поэтому кидайте хлебные крошки, забирайте такс из деревень, думайте о сказке, любите, сомневайтесь, и пусть ваша жизнь будет прекрасной, дорогие товарищи.

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 3 декабря 2020 года, № 23 (196)
Tags: Изобразительные искусства, Культура повседневности
Subscribe

  • Потери и находки

    Вопросы задавала Светлана ВНУКОВА * «В его живописи – та же грандиозность, которая потрясает нас, когда мы слушаем…

  • Музей, которого нет

    Михаил ПЕРЕПЕЛКИН * В канун Дня музеев поговорим о некоторых музеях, навсегда исчезнувших или так и не появившихся на улицах Самары, в ее…

  • В поисках совершенства

    Валентина ЧЕРНОВА * В галерее «Новое пространство» Самарской областной универсальной научной библиотеки развернута посмертная…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments