Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Тотем без табу

Леонид НЕМЦЕВ *

Тотемизм – одна из самых запутанных тем в науке, изучающей мифологию. Раскручивая свиток человеческой истории от конца к началу, мы увидим, что, несмотря на человекоподобные образы животных в баснях и сказках, несмотря на игры в животных, основанные на карнавальном подражании, несмотря на маски и бергамаски (зажигательные танцы северных итальянцев, подражающие движениям лошади) и даже зооморфные фамилии (не только лошадиные), человек очень давно перестал ассоциировать своих предков с животными. Если сказать Орлову, что он произошел от орла, а Медведеву, что он – от медведя, они не поверят. Они будут настойчиво предлагать другие версии своего происхождения: например, Орловы – это выходцы из Орловки, а Медведевы – заядлые охотники. Человек не может быть порожден животными! (Обезьян это, по понятным причинам, не касается.)

[Spoiler (click to open)]
Но у наших прародителей воображение и интерес к фауне были развиты куда лучше, чем это допускает вполне научная теория Дарвина. Если вы помните телевизионное реалити-шоу «Последний герой» («Википедия» подсказывает, что в 2021 году будет снят девятый сезон), то там тотемом называют идола, оберег или амулет в виде божка с кириллической буковкой, в общем, вещь, за которую следует бороться и которая может принести выигрыш. Но тотем – это обыкновенно вид животного, представленного не одним только истуканом или брелоком. Это родоначальник целого рода, восходящий к животным съедобным или опасным. Правда, раньше находились и те, кто возводил свой род к растениям (например, майя – кукурузные люди), а редкие оригиналы считали своими пращурами гром или дождь.
Тут есть своя логика: человека не мог породить точно такой же человек, каким является каждый из нас. Первый человек всего разветвленного рода должен был заложить в этот род магическую силу для выживания, подарить ему солидную долю счастья и задумать славные деяния для своих потомков. Он не только накачивает свой род живой энергией (которая, конечно, теперь уже просто разбазаривается почем зря), посылает вещие подсказки и подкладывает подарки под елку, но и хранит в тайне свой высший замысел, зачем он этот род породил. Человек, в отличие от волка, например, вечно ничего не знает до конца, не доверяет своим инстинктам, быстро выдыхается, вечно болеет, теряется в лесу и прикидывается глупым, когда нужно раскошелиться или восстановить документы.
Без прародителя не обойтись. Вот почему тотемные животные, даже если суждено им растерять шерсть и перья, становятся ангелами-хранителями, ларами, домовыми и прочими добрыми существами домашнего очага. Но хорошо бы свой тотем помнить, потому что ссориться с ним нельзя и абсолютно запрещено употреблять его мясо в пищу, а также вступать в интимную близость. Признак тотема не связан только с отдельным животным, а принадлежит абсолютно всем представителям данного рода.
Тотем передается по наследству по отцовской или материнской линии, поэтому так важно выяснить, кто же в семье главный: кабан или уточка. С одной стороны, оказаться кабаном не очень хочется: морда у него плоская, зубы неэстетичного вида и пятачок вечно в земле, но всё время рыться под мышками в поисках клещей и пероедов тоже мало приятного.
***
Древние северяне могли бы все-таки затеять спор с Дарвином не только на уровне защиты креационизма (хотя и Дарвин не выступал против божественного первоисточника, он только отдалил начало эволюционного процесса и освободил Бога от ежедневного присутствия на рабочем месте). Освежеванный медведь, избавленный от своей провисающей и тяжеленной шубы, очень похож по своему строению на голого человека. Одно явное отличие – вытянутый череп, из-за которого появился миф о людях с «песьими головами». Вот это медведи и есть.
Впрочем, категорический запрет на поедание тотема тоже, кажется, прозвучал в книге Фрейда «Тотем и табу» и, как многое у этого автора, заслуживает хорошего булинга через социальные сети. По особым поводам жертвенное употребление в пищу «родных» животных приветствуется у многих народов. Разделение тела первопредка – это своеобразная тризна и причащение, связанные с желанием максимальной близости с ним. Теофагия (поедание бога) всегда предполагается, когда в пищу идет животное, ставшее временным воплощением высшего существа. Так, например, Дионис воплощался в тело козла или быка, которого следовало разодрать голыми руками (вакханки это проделывали без особых усилий) и потом уже славно перекусить.
Преклонение перед животными (обильное закармливание, почесывание, избавление от забот о крыше над головой и паровом отоплении, к тому же разного рода развлечения) так им понравилось, что некоторые из них решили навсегда остаться с человеком. Автор «Золотой ветви» Джеймс Джордж Фрейзер (портрет которого как раз представляет собой синкретизм Дарвина и Фрейда) считал тотемизм единственной причиной одомашнивания животных. Некоторым видам не повезло, их все-таки стали использовать для тяжкого труда. Но эти хамы, негодяи и эксплуататоры пришли из другого тотема.
Итак, в основе тотемизма лежит родовой культ. Как первобытные люди выбирали себе тотем – вопрос очень спорный. Кто-то выбирал хищников, кто-то животных, широко расселенных на их территории и при этом несъедобных, а кто-то мог себе позволить и такие причуды, как мирмидонцы (сородичи Ахиллеса), которые решили, что они происходят от муравьев. Шаманы могли менять свой тотем, уходя в религиозный экстаз. Тотем являлся в галлюцинации и предлагал свое покровительство, усыновляя их и делясь секретными знаниями.
Самый шикарный тотем – это тотем пернатый. В итоге все соколы и орлы достались королевским династиям. Птицы представляют собой невидимые силы, они божественны по природе или становятся воплощением божественных мыслей.
Боги воздуха – асы и камикадзе. Египтянин Гор изображался с соколиной головой, а индейский бог Кетцалькоатль был представлен в виде змеи, покрытой перьями. Помните уборы индейских вождей? Каждое перо символизирует подвиг отдельного члена племени, хотя такой венец и собирался в один момент и потом уже не пополнялся. Но и перо в какой-нибудь альпийской охотничьей шапочке тоже свидетельствует о больном честолюбии ее владельца. Это птицы приносят дождь и вызывают гром. А еще клюют печень у провинившихся. В любом случае, древний человек не мог себе представить более высокого состояния бытия, чем летающие хищники.
Конечно, и в русских сказках хочется видеть завуалированные эпосы каких-то древних семейств. Например, отпрыски Кабана должны опытным путем выработать стратегию защиты и спастись от грабительского клана Волка-оборотня.
Священное солнце в виде хлебобулочного изделия устраивает соревнование среди тотемов за право называться Защитником веры. Тут, кстати, важно иметь в виду, что Колобок – не сферический продукт, а плоский блин, который готовится на Масленицу, когда ему приходит пора воскреснуть. В сказке же мы останавливаемся на моменте обретения им временного пристанища в утробе животного, которое, снова рождая солнце, должно будет принести себя в жертву, призвав для этого героя. По крайней мере, волк в первоначальном варианте «Красной шапочки» именно этим и занят, а красной шапочка бывает как раз у заходящего или восходящего солнца.
***
У славян было много тотемов, ведь не случайно мы встречаем такое обилие животных в русских сказках. Но наиболее распространенные тотемы – это медведь, волк и сокол. И вот что интересно. У народов, представляющих собой скифо-сарматскую цивилизацию, определенные тотемы символизировали не только конкретный род, отличающийся определенной родовой судьбой, но выбор своего призвания каждым членом племени.
Волк традиционно восходит к военному союзу с его градацией от псов и волчат до матерых вождей племени. Сокол – представитель жреческо-шаманской династии. Медведь – тотем скотоводов (медвежья лапа была самым распространенным амулетом и называлась «скотий бог», потому что охраняла домашний скот от диких хищников). Н. Никольский описывает следующий ритуал, связанный с верой в охранительные функции медведя: «Ради охраны от нечистой силы, русский крестьянин вешает в конюшню медвежью голову, окуривает дом и надворные постройки медвежьей шерстью, зазывает медвежатника и просит его обвести медведя кругом двора».
Еще одно имя скотьего бога – Велес (Волох или Волос), волохатый, то есть меховой бог. Отсюда и магическая сила шерсти (волос), и традиция у волхвов (волшебников, то есть шаманов) облачаться в медвежью шкуру. В славянских мифах Велес назван сыном коровы, и при этом наглядным воплощением этого родства являются Млечный путь и Большая медведица. Исследователи объединяют корень «вел» и «вал» в слове Вальхалла (зал павших воинов). Центральное символическое значение повышенной волосатости – это богатство (правда, имя «Волх» не дает нам забыть и о волчьей волосатости, и о волчьих костюмах западнославянских шаманов).
Велес соперничал с Перуном (в индо-арийской традиции они названы Воруной и Индрой), воплощая в себе черты хаоса и космоса, земли и неба, лютого зверя и небесного громовержца. В сущности, эта пара не обходится друг без друга, совсем как солнечный Аполлон и косматый Дионис. Перун убивает Велеса и расчленяет его тело, что напоминает нам космологические мифы, в которых божество творит мир из частей своего собственного тела. В более древней традиции, до того, как бочку с новорожденным Дионисом и его матерью Семелой принесло из Сирии (см. сказку «Царь Салтан»), Зевс-громовержец и юный, немного необузданный Аполлон представляли собой такую же синкретическую пару. Мало кто знает, что у Аполлона были общие храмы сначала с Зевсом, а потом с Дионисом, потому что этот юный безбородый бог так и не повзрослел и не обзавелся частным хозяйством.
***
Сравнивая мифологических персонажей, мы не столько наталкиваемся на противоречия, сколько уточняем уже известные знания. И хотя Ницше представил нам красивую и очень удобную для своего времени сказку о дионисийском и аполлоническом начале, Дионис куда более миролюбив, чем кровавый мстительный волчонок, живущий в стране гипербореев. Но дело не в том, что Дионис и Аполлон или Велес и Перун – соперники и воплощают противоборствующие силы природы. Думать так – это всё равно что возводить масонов к массам и считать, что их тотемы – это булыжники. Все помнят, что булыжник – это орудие пролетариата, а не его папа. Потому что папа, как известно, – стакан портвейна, то есть здесь тоже имеет место родовой культ Диониса. Или стекла.
Мотив кромсания божественного тела в процессе космогонии как-то должен был закрепиться, породить ритуалы и жертвоприношения. Могучие животные не сравнивались между собой, а каждое по-своему служило прообразом Вселенной, которая постоянно творит сама себя из себя же и сама себя постоянно приносит себе же в жертву, вечно умирая и возрождаясь. Поэтому Медведевым ничего не угрожает.

* Прозаик, поэт, кандидат филологических наук, доцент Самарского государственного института культуры, ведущий литературного клуба «Лит-механика».

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 19 ноября 2020 года, № 22 (195)
Tags: История, Литература, Мифология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment