Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Тихая Сапа. Сказка

Зоя КОБОЗЕВА *

Тихо-тихо сказку напевая,
Проплывает в сумерках зима,
Теплым одеялом укрывая
Землю, и деревья, и дома.

В Сорокинском лесу проживала Тихая Сапа. Ничего сказочного. Это была весьма упитанная тетушка, складывающая руки, как на парте школьники, только сзади, чуть ниже поясницы. Меня в детстве это просто завораживало – как покойно лежали полные ручки тетушки Тихой Сапы на выступающем карнизе ее могучих бедер.
На голове у нее была намотана седая шишечка. На носу красовались очки. Напротив дачки Тихой Сапы жили Куркули. Если совсем по соседству с Сапой жил Рубинчик, и это была фамилия, то Куркули – не фамилия, моя бабуля называла так хозяев каменной дачи, ведь у всех остальных дачки в те времена были деревянные. А раз каменный дом, да за глухим забором, значит, всё понятно: куркули.
Куркулей я даже никогда и не видела, они не выглядывали в те времена на просеку. У них, наверное, были свои тогда мрачные куркулиные дела, которые во времена моего октябрятского детства тщательно скрывались. А когда наступила эра куркулей – просеку покинула Тихая Сапа и домик свой с садом заколотила. Все домики по просеке скупили разросшиеся куркули. Их, оказывается, было много.
Тихая Сапа вначале расположилась на полянке перед дубовым лесом. Эх, и великаны дубы охраняли этот сорокинский лес! Мощные, как рога оленей, кроны этих дубов уходили в небо. И проплывающие далеко по Волге баржи отдавали свой ржавый речной салют этим сорокинским гигантам, пережившим революции, гражданские войны, строительство дачек около лесного хутора. Но не пережившим куркулей.
Жители Сорокинского хуторка понемногу умирали. Как падают по осени желуди с дубов, так и человеческий мир: открепился желудь и упал. Прибежал зимний кабан из леса. Хрюкнул, желудь съел. А то, что не съел – закопал. Мышка пробежала, хвостиком махнула. Весной – новый дубок из желудя поднялся.

[Spoiler (click to open)]
Всё умирает и возрождается. Так говорит закон леса. Лес могучий был – невероятно! Шел сплошной стеной до самых Сокольих гор. Прекрасный лес. Полноводный лес. Но куркули-могильщики начали его рубить. Смерти человеческие – это деньги. Попёрло до этого крохотное лесное хуторское кладбище и разрослось до невиданных размеров. Лес стал кладбищем и помойкой. Там, где раньше прогуливалась Сапа мимо кривых яблонек-дикушек, бабкиёжкиных березок, жидких осинок и крепких дубов с кленами, – теперь валялись венки, кресты, лопаты, веники, грабли, ведра с краской, мусор.
Дубы срубили. Лес зиял пнями. Сапа, замотав пуховый платок, зажав его узлом над своей «партой», заковыляла в лес через шоссе. Пока Сапа жила на дачке, она и не подозревала, что и этот лес уничтожили.
Бредет Сапа тропинкой, которая лесом уходила в Студёный овраг, а леса-то и нет больше. Трасса прорублена. Провода с электричеством натянуты. Безобразное кладбище домашних животных сделано. Мир ужаса и безобразия, мир без красоты, мир странных мягких игрушек, маленьких крестиков, мир выкорчеванных пней, арматуры, странных китчевых настырных могил. Убогий мир куркулей – вместо дивного Сапиного леса.
Сапа-то думала, что это она в своем пуховом платке тихая. И в народе так про Сапу все говорили: тихая Сапа. А не Сапа тихая. А те, которые за одну ночь губят целый лес, они считают, что Сапам просто пора вымирать. Тем тихим Сапочкам, которые охраняли сказочный мир Жигулей, – пора вымирать. А их место должны занять особняки куркулиные, которые забрались уже на самые Сокольи горы, карабкаются по Лысой горе, заполонили Студёный, захватили волжский берег.
Думаете, Сапа смогла выжить? Нет, Сапа умерла. Ее больше нет. Нет пухового платка. Нет седой шишечки. Ничего не осталось от Сапы. Есть только город куркулей. Который заслуживает тот эпитет, который ему приклеили: куркулиная Куркулька. Или нет: Куркулька куркулиная. По самому главному своему сословию так названная. Не заслуживающая леса. Торгашеский мирок, торгашеский городок. Какой лес, какая Сапа, какой карниз из бедер и трепет старого перстня с грибной палочкой?!..
***
Так получилось, что я взрослая поселилась в месте, где когда-то жила в детстве, на просеке, на дачке, около Сапиной дачи. Сбоку от моего дома начинался лес. В лесу стояли таблички, что лес этот охраняется государством. Я же, как и все дети, как и все люди, люблю, когда добро побеждает зло. Так обрадовалась, что лес еще кто-то защищает, что лес кому-то дорог!
Год прожила я около этого леса. Встречала в нем весну, не могла нарадоваться, проживала бурно лето, зеленым святкам кричала эхом в этом кружевном лесу, провожала осень, рыжую кисулю, радовалась зиме, ватной кулёмушке. Когда гуляла по невероятно прекрасным дорожкам лесным, нет-нет, да и вновь увижу Сапу. Бредет она с палочкой в одной руке, постукивая своей пухлой ладошкой с перстнем по знатному и жесткому своему карнизу в синей юбке.
Сапа седой шишечкой бледнеет между стволов березок, баскиньей рыжеет на фоне потрескавшейся рыжей глины бесподобных сорокинских троп и полянок. Я только и успевала бежать на встречу с Сапой после занятий в университете. Уже от остановки 50-го автобуса жадно высматриваю Сапочку Тихую. Там же, в этих лесах, совершенно особый свет. Сказочный. Стою на светофоре, чтобы дорогу перейти, сгораю от нетерпения, что сейчас за узкой полоской домов – увижу «паутинку» Сапы, ее очки блеснут, палочка грибная скрипнет…
Так радовалась, Боже-Божечки, как же я радовалась. И вот встаю недавно утром, ныряю в лесную пещерку… А там – больше леса нет. Работает экскаватор. Довыкорчевывает оставшийся подлесок. Вырублена огромная трасса в лесу в сторону Волги. Расчищена. Какая же она безобразная, эта пустошь. Люди, которые хорошие, страдают сейчас и борются с болезнью новой, а куркули в это время уничтожают лес.
Я никогда не звонила никому с просьбой о помощи. А тут, превозмогая страх, набрала номер телефона тех служб на табличках в лесу, которые должны этот лес охранять. Но кто я им?! Мне вежливо отвечали и предлагали звонить другим важным товарищам. Какое кому дело до Сапы, и до меня, и до леса? Кому какое дело до красоты? До маленького желудя, в котором упокоилась чья-то душа, чтобы родиться весной снова, кому до него есть дело в этом мире куркулей?..
***
Разве не смешно, когда городу дается эпитет по торговому сословию? Какая это сказка такая, если в ней самое главное – заработать капитал? Какая это культура такая, в которой живут сказки о торговле, вырубке лесов, строительстве, – вы ничего не попутали, дорогие сказочники? Культура – это же Шишкин с его лесом, Нестеров с его осинками и березками, Левитан с осенними пролесками, Васильев с мокрыми лугами, Саврасов с талыми полянками, Куинджи с ночными степями, Рерих с небесными массами, которые вступают в бой не с пустошами строительными, не с вырубленными воровски лесами, а с природой! Что же это за ворог такой погубитель, который у Самарской Луки забирает самое священное – ее безумно прекрасную природу, ее сказку с Тихой Сапушкой?..
Смотреть на вырубленное поле в лесу, где вчера еще пищали, свиристели, топали, шмыгали, заливались, постанывали лесные птицы, страшно. Это не просто убитый лес – это наша убитая культура. Культура же – это не только музеи, театры, выставки, культура – это то, как человек относится к природе. Как варвар-куркуль – рубит и продает; или бережет ее, как памятники архитектуры и шедевры живописи.
Мы никогда не выздоровеем от болезней, если у нас отнимут лес и волжский берег. Неужели непонятно, что юбилей губернии – это не только череда официальных мероприятий и торжество институтов власти? Я не перестаю удивляться, что визуализация истории – это портреты великих людей и памятных дат! Но это же не так! Не только так! Празднование образования Самарской губернии – это совместная радость о благословенном прекрасном месте на изгибе великой русской реки, богатом природой, воздухом особым. История места, где людям всегда было хорошо жить. Но почему в сказках всегда есть место злу? Всем жилось в теремке радостно, пока не пришел Медведь и не разрушил теремок…
В монографии по истории Самарского края Л. В. Храмкова с болью прочитала: «Основу лесного фонда Самарской области составляют лиственные леса… Самым примечательным местом области является Самарская Лука. Гористый, сильно расчлененный рельеф, глубокие долины, поросшие густой растительностью, утесы и скалы, сложенные каменноугольными и пермскими известняками и доломитами, оригинальные по своей форме вершины и курганы сделали Жигули замечательным уголком Поволжья, ценным не только в эстетическом, но и в научном отношении. Поскольку четвертичный ледник не заходил на территорию современной Луки, здесь сохранились редкие виды растений и животных доледникового периода. Самарская Лука – это своеобразный музей природы. Здесь на узком участке правобережья Волги расположено более 120 памятников природы и более 100 памятников истории и культуры, обитает свыше 100 видов реликтовых животных и растений, 3 вида узких эндемиков Жигулей и более 25 видов – эндемиков Средней Волги. Великий живописец И. Е. Репин называл Жигули не иначе как «роскошью» Отечества».
***
О чем это я?.. С одной стороны была дачка Сапина. С другой – тети Паны. Сапы, Паны, Липы, Тоси, Зоси – были очень такие пышные бабушки в садовых платьях и в кофточках. У Паны был муж, который, когда выпивал лишнего, бушевал и вопил на домочадцев: «Погнали пчел в Одессу!»
Бабуля мне рассказывала это выражение шепотом, полагая, что ничего неприличнее просто не может быть! Бедная такая наивная бабуля! Она думала, что ничего неприличнее куркулей и «погнали пчел» в этой жизни не может быть! Она не видела растерзанный Сорокинский лес. Она не видела ковыляющих в оставшиеся клочки леса серых птиц с рыжими грудками. Она не видела сплошной рынок вместо города. Она не застала исчезновение Сапы. Да и хутора-то больше нет.
Там, где был колодец в царстве лопухов, – сплошной залитый асфальт и чьи-то могучие ворота. Колодец был очень поэтичный, с ведром на цепи. В его глубокой воде отражались звезды Сапиного мира. В том мире пахло лесом. А в плохой сказке у жителей сказочной страны отбирают запахи. Потому что запахи Самарской Луки, как сказал великий художник, – это «роскошь Отечества». Роскошь Отечества!
***
Когда начинался этот наш страшный 2020 год, по одному из местных телевизионных каналов показали сюжет, как из Сорокинского леса выбежала стайка диких кабанов. Не показали только, что их спугнула Сапа в салопе из белого пушистого меха, которая прогуливалась со своим Тароватым под ручку тропкой лесной. Тароватый – в картузе, а Сапа – в капоре. Снег хрустит под их валенками, санки полозьями скрипят, мороз нос щиплет, дятел стучит, заяц дробь ушами отбивает, мышка по насту семенит, Новый год настает, добро побеждает зло, желудь зреет молодым побегом…

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 19 ноября 2020 года, № 22 (195)
Tags: Измерения Самары, Культура и природа, Культура повседневности
Subscribe

  • Потери и находки

    Вопросы задавала Светлана ВНУКОВА * «В его живописи – та же грандиозность, которая потрясает нас, когда мы слушаем Баха».…

  • Музей, которого нет

    Михаил ПЕРЕПЕЛКИН * В канун Дня музеев поговорим о некоторых музеях, навсегда исчезнувших или так и не появившихся на улицах Самары, в ее…

  • В поисках совершенства

    Валентина ЧЕРНОВА * В галерее «Новое пространство» Самарской областной универсальной научной библиотеки развернута посмертная…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments