Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

«Все понимали, что создается что-то необычное»

История с фотографией

В год, когда Самарскому театру юного зрителя «СамАрт» исполняется 90 лет, в этой рубрике мы открыли виртуальный музей. Экспонаты нашего музея – фотографии, экскурсоводы – актеры СамАрта. О театре в эпоху 90-х рассказывает Дмитрий ДОБРЯКОВ (в Самарском ТЮЗе – с 1991 года).

Когда говорят о событии, принято упоминать, какова была политическая ситуация в тот момент. На дворе 90-е. У нас не было здания, как такового репертуара, менялись актеры. И тут ТЮЗу отдают «Тимуровец», Сергей Филиппович [Соколов] приглашает Адольфа Шапиро, начинается строительство. В 1997 году открывается новая сцена, формируется труппа, театр начинает ездить на фестивали, на постановку в Самару приезжают интересные режиссеры. Один из них – Георгий Цхвирава, ученик М. О. Кнебель. Он зовет художника Юру Гальперина. Парадокс: то никакой сцены не было, то совершенно необычная площадка для «Бумбараша» Шапиро, а потом и «КОЛОБОК, КОЛОБОК…».

Сцена из спектакля «Колобок, Колобок…». Медведь – Сергей Захаров, Колобок – Дмитрий Добряков

[Spoiler (click to open)]
Гальперин предлагает для детского спектакля сделать следующее: сцена – по кругу, внутри сидят (лежат) зрители на подушках. Декорация – мягкая, белая, как снег. Поначалу я не был распределен в эту постановку, а просто подошел к Цхвираве и сказал по-детски: «Я тоже хочу, возьмите меня на роль Колобка» (выглядело это совершенно нормально: попроситься на главную роль).
Сколько было у нас вдохновения! Все понимали, что создается что-то новое, необычное. Это был период подъема, и всем очень хотелось работать. Драматург из Санкт-Петербурга Наталья Скороход написала замечательную пьесу. В ней сначала все сидят, голодают, никто ничего не делает. Это очень ложилось на ситуацию с нашим театром тогда – чтобы что-то случилось, надо делать что-то.
На всем белом обвесе (куполе) были пришиты колокольчики. Когда кто-то из персонажей пробегал мимо, раздавался нежнейший перезвон. Сначала все герои просто мечтали пожрать, и никто ничего не делал. Когда пред ними предстал Колобок, они задумались: не только в еде счастье, нужно стремиться еще к чему-то. Первое появление Колобка было неожиданным для зрителей: печка, из которой он выкатывался, находилась практически среди зрительских мест. Минут через 20 после начала спектакля вдруг ногой я выбивал дверцу в печке, она вылетала в зал, я – весь в муке, бритый, голый – возникаю из дыма. Дети верещали, конечно.
Компания была отличная. Деда, который только и делал, что бренчал на балалайке наигрыш, сочиненный Леонидом Вохмяниным, играли замечательные Юрий Долгих и Игорь Данюшин. Заяц Оли Агаповой был не похож на Зайца Риты Шиловой – каждый раз получался новый спектакль. У Эдика Терехова, которого изначально распределили на роль Колобка, была шикарная рыжая курчавая шевелюра. У меня было каре, и Цхвирава за несколько дней до премьеры говорит мне: «Диман, давай мы тебя подстрижем!» На следующий день я пришел коротко стриженный. А режиссер не унимается: «Надо налысо подстричься». Мы с Сашей Марушевым взяли лезвия, побрили меня в театральном туалете. Так вот раньше готовились к спектаклю!
В «Колобке» каждый про себя пел: «Волк-Волчухно – имечко хорошее», «Медведь-Медведухно – имечко хорошее», «Заяц-Зайчухно – имечко плохое».
Если посмотреть на фотографию, видно, что костюмы к спектаклю шили не «Казаки» (бюро дизайнерской одежды Ольги Казак и Ольги Андреевой). Завпост Сережа Ползиков открыл нам шкафы с закромами, которые еще оставались в старом здании ТЮЗа, мы с грустью на все это смотрели, а художник Гальперин очень радовался. «Это же сокровища!» – кричал он. Для Волка обнаружилась чудесная драная шинель, в которой мы сделали пробоины (в такого Волка ведь мог кто-то стрелять), для Зайца – прекрасный плащик «прощай, молодость», для Лисы – затертая душегрея из котика. Для Захарова-Медведя вывернули наизнанку дубленку. Единственный костюм, который специально сшили, – для Колобка. Это было своего рода полотенце, которое прикрывало мне причинное место.
У нас Лиса не съедала Колобка в конце. Он и ее тоже обманул, зато научил летать, и она стала счастливой. Лиса по-настоящему порхала над залом (на специальном устройстве с поясом и карабинами). До этого в СамАрте летал только Терехов-Бумбараш – на воздушном шаре, второй стала Марина Романенко – Лиса-Олисава.
В финале спектакля приглушался свет и появлялось звездное небо. Все звери смотрели в него и понимали, что в жизни есть что-то еще интересное. Вроде надо съесть Колобка, но это невозможно: как можно съесть надежду?
Мне кажется, это один из лучших спектаклей Цхвиравы. И для нашего театра «Колобок» был знаковым. Он всегда шел на ура, всегда разный – режиссер давал возможность импровизаций. Декорацию было сложно транспортировать и собирать, поэтому мы побывали с «Колобком» только на одном фестивале – у Олега Лоевского на «Реальном театре» (город Екатеринбург). Зал вмещал всего 100 человек, а желающих увидеть спектакль было очень много, и как хорошо, что наш обвес был полупрозрачным, – фестивальщики сидели где только можно, было приятно слышать реакцию из-за кулис.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 5 ноября 2020 года, № 21 (194)
Tags: Театр
Subscribe

  • Вышли в свет

    В Международный день музеев в областном историко-краеведческом музее имени П. В. Алабина состоялась презентация новых книг, подготовленных…

  • О венграх древних и современных и о нас…

    С Днем музеев, дорогие товарищи! Дмитрий СТАШЕНКОВ * Фото предоставлены автором В Международный день музеев – 18 мая – в…

  • Праздник, который всегда с тобой

    Татьяна ПЕТРОВА * Фото Сергея БАРАНОВА Самарскому авангарду – 100 лет, и к этому событию приурочена выставка «ПЕРЕДОВОЙ ОТРЯД.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment