Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Как по мне

Факультет ненужных вещей

Михаил ПЕРЕПЕЛКИН *
Рисунок Сергея САВИНА

«Ну, как по мне, – говорят студенты, – этот фильм – так себе…» – «В каком смысле, «как по вам»? – удивился я в первый раз. – Вы хотели сказать «с моей точки зрения»?» – «Ну да, – не стал спорить с занудной Марьиванной мой студент. – Я же и говорю: как по мне». С тех пор «точка зрения», посидев еще немного на задней парте, растворилась где-то в коридоре, а потом и вовсе покинула университетские корпуса. На ее место пришло и уже прочно утвердилось когда-то удивившее меня «как по мне», совсем скоро почувствовавшее себя хозяином положения и по-хозяйски утвердившееся в аудитории.

1

Сегодняшним первокурсникам – восемнадцать. Это значит, они родились в 2002 году. Красивая цифра, пару лет назад я даже придумал и прочитал абитуриентам лекцию на тему «2002 год в кривых рок-зеркалах», в которой рассказал про альбомы трех рок-групп, вышедшие в том самом две тыщи втором. «Аквариум» выпустил «Сестру Хаос», «Сплин» – «Акустику», а «Ленинград» – «Точку». В качестве иллюстраций включил Гребенщикова и Васильева – «Нам в школе выдали линейку, чтобы мерить объем головы» и «Сломано всё, разрушено всё», а вот Шнурова включать не стал – непечатно.
Сначала хотел остановиться на чем-нибудь другом, но студенты скептически заметили: «Какие это рок-зеркала 2002-го без Шнурова?» Пришлось прислушаться. И правильно, между прочим, сделал: об «Аквариуме» что-то такое слышал один присутствовавший на лекции абитуриент, о «Сплине» – половина, про непечатного Шнурова слышали все, и не просто слышали – знали его наизусть. Время назад, так сказать, всё разделилось вокруг на чужое и наше. Или – время вперед, но это – как посмотреть.
А смотреть надо, потому что вот они – вчерашние абитуриенты: выросли и пришли учиться на первый курс. И уже говорят, что «как по ним», то Тарковский и Герман «чо-то не то, не совсем». И этот, как его, Сокуров, тоже «чо-то не то». Это если про кино. А если не про кино, а, например, про литературу, то здесь, как по мне, тоже много не того.
Вот я и смотрю. Смотрю, слушаю и стараюсь понять своих студентов. Понять, что у них в головах, какие они слушали колыбельные песни, кто им их пел, какой у них образ прошлого и настоящего, каким они себе представляют будущее. Понимаю, наверное, не всё, но стараюсь: наблюдаю, складываю, пробую обобщать. Если ошибаюсь – поправьте.

[Spoiler (click to open)]
2

Как по мне родилось в 2002-м после трех недавних событий: в 96-м не стало Бродского, в 98-м грянул дефолт, а 31 декабря 1999 года ушел со своего поста понятно кто. Спектакль под названием «девяностые» завершился: отказавшийся после перестройки приезжать в изгнавшую его страну поэт так и не ступил на ее землю, где целое поколение даже Пушкина теперь читало с его интонациями; едва-едва задышавшие и привыкшие к человеческому вкусу приличной зубной пасты россияне снова стали чистить зубы по утрам абы чем и поняли, что прохудиться их карманы могут каждый день и каждую минуту. Про вкус нулевого новогоднего оливье я лучше промолчу: вкус был новым и пока не очень ясным.
Вот в этой колыбели и будут играть своими первыми погремушками мои нынешние первокурсники. Правда, про Бродского они услышат еще не скоро, а когда услышат, то, как по ним, он будет уже чем-то не тем: непонятен, слишком вычурен, «а чо он в Америку-то уехал», «годы жизни? ну, где-то ХХ век». В лучшем случае – «я майку такую видел». Что ж, майка – это хорошо, это круто!
На первых занятиях, в сентябре, я, между прочим, спрашиваю, кто был в театре, в филармонии, – ну, только не на гастрольном концерте какого-нибудь юмориста, а так, чтобы рояль, скрипка… Иногда руки все-таки поднимались, особенно «про театр», но чаще – «ездили с классом». «С родителями» – почти никогда, можно пересчитать по пальцам. И это тоже понятно: у родителей же дефолт: работы, заработки, не до симфоний…
Как-то студенты удивили так, что я не сразу взял в толк, в чем дело: рассказывал про драму, решил проиллюстрировать «Гамлетом». Вот, дескать, принц, призрак, король, королева… «Только не рассказывайте, чем там всё кончилось, – услышал умоляющий голос из аудитории. – Мы на следующей неделе в театр идем!» Это называется спойлерить, а спойлерить – нехорошо. Я это усёк и теперь с примерами стараюсь быть поаккуратнее.
Долго думал, а чем сегодняшние студенты меня больше всего удивляют? Ну, не читали «Гамлета» – это не беда, прочитают.
Одно время удивлялся тому, что наблюдал в очереди в буфет: стоишь ты, предположим, третьим, и уже выбрал, какую тебе купить сосиску в тесте, и уже почти сыт одной только мыслью о ней, и тут – хлоп! К впереди стоящему студенту подбегает десяток товарищей-однокурсников, и вот ты уже не третий, а тринадцатый! И можешь больше не стоять, потому что десяти минут перемены тебе всё равно на перекусить не хватит, а опаздывать ты не имеешь права, да и совесть не позволяет. И вот ты разворачиваешься и уходишь, а прорвавшиеся вперед студенты тебя даже и не замечают. Да и с какой стати они должны тебя замечать – они же не так просто перед тобой оказались, у них там товарищ стоял.
Но нет, этому я удивляться потом перестал: как по мне, молодое поколение голодать не должно, да и товарищеская взаимовыручка – не худшая из наук. Не удивляет меня уже и то, что университет студенты стали называть «институтом»: «Ты завтра в институт идешь?» Мы в 90-е своим «университетом» гордились и на все новоявленные недоуниверситеты смотрели свысока, а нынешний студент не понимает, чем тут гордиться: «Ну, я и говорю «университет»… Университет-институт – какая разница?»
Удивляет же меня конформизм: поколение 90-х лезло в бутылку за правду, даже анекдот был, точнее – фраза из какого-то анекдота: «Кто здесь сказал, что Кафка – экзистенциалист?! За Кафку – ответишь!» Может быть, анекдот был и «с бородой», но за Кафку готовы были стоять насмерть.
Писали на партах цитаты из Гребенщикова и того же Бродского, понимали, что такое «голосуй или проиграешь», отстаивали точки зрения. А что потом стало с этими точками зрения, повторяться не буду – их и след простыл. А «как по мне», увы, не отстаивают, да и что его отстаивать – что бы вы с ним ни делали, ему от этого ни жарко, ни холодно. Такое оно, «как по мне». Отсюда и конформизм: ну, надо вам – думайте, что это так, а как по мне, то – эдак.
Где-то в самом конце 90-х я водил много экскурсий по музею Алексея Толстого, очень много: по пять в день, никак не меньше. Помню, как-то однажды привели на такую экскурсию детишек из одной хорошей самарской школы: аккуратненькие жилетики на мальчиках, аккуратненькие кофточки на девочках, эмблема школы, бантики и заколочки… И вот вожу я этих мальчиков и девочек по экспозиции и говорю им: «А вот здесь будущий писатель ел, а вот здесь будущий писатель спал». Потом вдруг подумал: надо бы объяснить им, что такое «будущий писатель», и говорю: «Когда Алексей Толстой был в вашем возрасте, он хотел быть писателем. А вы кем хотите стать?» Руки незамедлительно взлетели вверх: «Я – банкиром! И я банкиром! И я…»
Иногда мне кажется, что, спроси я моих сегодняшних студентов, кем они хотели бы стать, многие ответили бы: «Чиновником». «И я – чиновником!», «И я…» Время, назад! Всё разделилось вокруг на чужое и наше, бросив на разные чаши «против» и «за», etc.

3

Но нет, студенты станут не чиновниками, во всяком случае – не все. Некоторые из них найдут себе такую работу, название которой я даже не смогу выговорить, потому что ни черта не рублю в виртуальных профессиях. А еще потому, что я остался там, где Бродский, дефолт и новогодний оливье двухтысячного, а они, сегодняшние первокурсники, с совсем другой стороны зеркального стекла, ну, или, если хотите, – на совсем другой чаше весов, которая не «за» и не «против», а – совсем другая.
В 2000-м, когда пишущий эти строки начал преподавать на филфаке, на моей родной кафедре был один компьютер, торжественно стоявший в особой комнате, на особом столе, и, подходя к этому столу, приходилось затаивать дыхание. Интернет свершался как тайнодействие и был чем-то вроде столоверчения: дух Бориса Леонидовича Пастернака, заклинаю тебя, отзовись! И вот дух отзывался: не сразу, далеко не сразу – вначале брал долгую паузу, потом скрипел чем-то нематериальным, и наконец – насторожившись, начеку у входа в чащу птичка щебетала – «на суку, легко, маняще». Ну, или не совсем легко, но всё же – маняще.
Сегодняшние студенты недоумевают: без Интернета – это как? Что, совсем без Интернета? «Не может быть!»
Когда я объясняю кому-нибудь из них по телефону, как найти музей Толстого, студенты смотрят на меня, как на тираннозавра: дескать, а зачем он это делает? Нет, не потому что они знают, где музей, – но они хорошо знают, что такое 2ГИС.
Студенты живут там, с той стороны. Там их дом, там их друзья и точки зрения. Выныривают оттуда, крутят-вертят головами и вдруг просят: «Ну пожалуйста, не говорите, чем там кончился «Гамлет», нам же на следующей неделе – в театр!» Или: «Университет/институт – а какая разница?» Ну, или: «Как по мне, Сокуров – не того!»
Может, это хорошо, может – не очень. Этого я не знаю. Как по мне, это как-то по-другому и к чему-то всех нас когда-нибудь выведет, тоже к чему-то другому. Во всяком случае, я в это верю и на это надеюсь – на то, что с сегодняшними первокурсниками мир начинает меняться куда-то туда, куда он уже давно должен был измениться.
Как по мне, есть в этом что-то прикольное.

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета, старший научный сотрудник Самарского литературного музея имени М. Горького.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 5 ноября 2020 года, № 21 (194)
Tags: Культура повседневности, Образование, Факультет ненужных вещей
Subscribe

  • На самом дне автобуса

    Зоя КОБОЗЕВА * Так я вижу его и ничуть не жалею, что приходит пора, уносящая росы, что кружится листва, что последняя стая…

  • А поговорить?

    Михаил ПЕРЕПЕЛКИН * Это как землетрясение: под землю уходят не избушки на курьих ножках – целые города и страны. В один миг, да так,…

  • Наследство

    Зоя КОБОЗЕВА * Мое наследство щедрое храня, Ты проживешь и долго, и достойно. Все это будет так. Ты видишь, я спокойна. Счастливой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment