Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Задержка человечности

Рубрика: Окно Овертона 1

Вадим РЯБИКОВ 2
Фото Сергея САВИНА

Непсихопату тяжело убивать, насиловать и мучить разумных существ. Поэтому врага перед подавлением или уничтожением необходимо дегуманизировать. Отказ видеть в человеческом существе человеческое с древнейших времен является элементом военной тактики по отношению к врагу. Окно Овертона в случае необходимости подавления или уничтожения враждебного государства используется для дегуманизации образа его граждан.
Человеку свойственно ощущать себя человеком. Тот, кто ставит под сомнение человечность человека, автоматически воспринимается им как враг. Только такие мудрецы, как Диоген Синопский, считавший себя собакой, могут переживать свою недочеловечность спокойно.
Увидеть человека в своем враге в одностороннем порядке тоже дано не каждому. Как будто бы это опасно, так как может ослабить решительность в столкновении с противником. Но если враждующие стороны начнут одновременно обнаруживать друг в друге человечность, то напряжение, вызванное конфронтацией, неизбежно начнет слабеть. Возможно, бывают времена, когда все жаждут войны и мир особенно никому и не нужен. Но для его восстановления необходимо пробуждать отзывчивость враждующих сторон к человечности.
Но что мы знаем о ней?

[Spoiler (click to open)]
Человечность не обусловлена наследственными факторами. Ребенок, выросший среди животных, вне человеческого общества, демонстрирует отсутствие способности к речи, гигиене, вертикальному прямохождению, использованию столовых приборов... Он склонен отождествлять себя с животными, которые проявили заботу о нем. И никакие педагогические или психологические усилия не могут вернуть его к человеческому образу жизни.
Человечность до определенного уровня предлагается, если не сказать точнее – навязывается социальным окружением. Но приходит время, когда человек должен делать осознанный выбор: либо развивать ее в себе, либо отказываться от нее. Всё же человечность может рассматриваться как таковая, только когда она выбрана свободно, а не когда против воли навязана. И в случае положительного выбора человеку предстоит пройти непростой путь. Развитие человечности не может быть безответственным и предполагает серьезное обременение необходимостью делать выбор в условиях неопределенности, экзистенциальной тревогой, экзистенциальной виной.
***
Абрахам Маслоу, следуя аксеологической теории Роберта Хартмана, определявшего понятие «хороший» как степень соответствия объекта его определению или понятию, предположил, что полную человечность можно определить, составив некий реестр. К примеру, полная человечность включает способность к абстрагированию, владение языком в соответствии с правилами грамматики, способность любить, иметь ценности определенного типа, выходить за пределы своего «Я» и прочее, и прочее. Однако он тут же обратил внимание, что при составлении этого реестра исследователь неизбежно сталкивается с искушением спроецировать на понятие «человечность» собственные ценности и превратить его в описание того, каким бы он хотел быть или какими он хотел видеть людей.
Кстати, существует версия, что Диоген Синопский бродил по улицам Афин днем с фонарем, реагируя на вопросы, что он делает, ответом «Ищу человека» не столько потому, что отказывал своим согражданам в человечности, а потому, что в принципе не видел перспектив в использовании обобщенных понятий и прежде всего – понятия «человек». О чем он и спорил с Платоном, который видел за всем сущим проявление мира идей, эйдосов, утверждая тем самым, что и все многообразие человеков является проявлением идеи человека. Но однажды он вышел на городскую площадь и закричал: «Эй, люди!» Когда сбежалась толпа, то он напустился на них с палкой, так как «звал людей, а не мерзавцев». И великий киник не мог освободиться от привычки использовать обобщенные понятия. Эпатаж старого философа всегда сходил ему с рук. Жители Афин любили его.
В случае синдрома Маугли мы с сожалением вынуждены констатировать полную утрату человечности. Абрахам Маслоу и представители гуманистической психологии рассуждали не только об утрате, но и о снижении человечности или ее задержке. Ключевым моментом здесь является потеря или недостижение актуализации человеческих способностей и возможностей. При этом, конечно же, они уместно пытаются оценивать степень человечности в количественном выражении.
«Удается поместить в единый континуум все традиционные психиатрические понятия, все отклонения и торможения, имеющие своими источниками нищету, эксплуатацию, угнетение, низкий уровень образования, порабощение и тому подобное и вместе с ними – более новые ценностные патологии, экзистенциальные и характерологические расстройства, возникающие у людей из экономически привилегированных слоев. Сюда же укладываются и «снижения человечности», вызванные наркоманией, психопатией, авторитаризмом, преступностью и другими явлениями, которые нельзя назвать «болезнями» в таком же медицинском смысле, как, например, опухоль мозга» (Абрахам Маслоу).
Если это верно, то мы вынуждены констатировать, что так называемый социальный прогресс, который привел к переходу от неолита к образованию государств, неизбежно должен был сопровождаться резким снижением человечности.
По мнению Дж. Скотта, феномен государства покрывает не более 2 % человеческой истории. Государство становится стабильным только тогда, когда ему удается не только захватить и обложить налогами территорию, но и принудить население к оседлой жизни и занятию зерновым земледелием. Почему именно зерновым? Потому, что именно зерном удобно брать налоги: легко оценить размер урожая, весь урожай созревает в одно время и т. д. В результате вторичный рост зависимости людей от государства: массовый голод становится стандартной ситуацией (если все выращивают одно и то же, неурожай у всех происходит одновременно); большая часть продовольствия конфискуется на нужды войны, а проигранная война опять же приносит населению столько несчастий, что оно становится заинтересовано в победе своего государства.
С точки зрения Дж. Скотта, государство является сомнительной авантюрой вида Homo Sapiens, которая имеет неоднозначные гуманитарные и экологические последствия. И, возможно, тернистый и очень неуверенный путь социальных и культурных преобразований, в течение тысячелетий направленных на переход от авторитаризма к эгалитаризму, от инфантицида 3, жестокого обращения с детьми, описанного Ллойдом Демосом в «Психоистории», к помогающей модели воспитания (с середины XX века), является расплатой за эту авантюру и попыткой вернуть утраченную человечность.
***
Эрих Фромм связывает возникновение особых форм человеческой деструктивности с образованием государственности. Он утверждает, что изначально человеку не свойственно стремление к доминированию над себе подобными, и приводит пример одного из самых известных поселений неолита Чатал-Хююк. Несмотря на то, что в нем жило до 10 000 человек, оно считается поселением, а не городом, потому что городской образ жизни предполагает политическую волю, а значит, сословность.
С начала раскопок Чатал-Хююка было вскрыто десять пластов, самый глубокий относился к 6 500 г. до н. э. После 5600 г. до н. э. старое поселение Чатал-Хююк было покинуто по неизвестным причинам и на другой стороне реки возник Чатал-Хююк Западный. По-видимому, он просуществовал 700 лет, а затем люди также ушли из него, не оставив никаких следов разрушения или насилия.
Самое удивительное в этом городе – высокий уровень цивилизации. В захоронениях были найдены очень красивые гарнитуры украшений для женщин, а также мужские и женские браслеты. Многообразие найденных камней и минералов говорит о том, что важными факторами экономической жизни города были торговля и разработка полезных ископаемых.
В деревнях раннего неолита не было института старейшин. Там явно было много жриц (возможно, и жрецов), но нет никаких признаков иерархического устройства.
В плане проблемы агрессивности особенно важны два момента. За 800 лет существования города Чатал-Хююк ничто не указывает на то, что там совершались грабежи и убийства, но еще более впечатляющим фактом является полное отсутствие признаков насилия (среди сотен найденных скелетов ни один не имел следов насильственной смерти).
***
Совсем другая картина наблюдается в ранних государствах. Даже во времена Солона, одного из семи мудрецов в Древней Греции, когда до эгалитарного общества и развитой афинской демократии еще очень далеко. Плутарх в биографии Солона писал: «Неравенство положения бедняков и богачей достигло в то время высшей степени, вследствие чего государство находилось в исключительно опасном положении».
Простой народ был в долгу у богачей. Он или обрабатывал их землю, отдавая знати шестую часть хлеба (по другому толкованию – пять шестых), вследствие чего такой люд звали гектеморами (шестидольниками) и фетами (батраками), или занимал деньги под залог себя. Кредиторы могли взять этих людей к себе в кабалу. Они или обращали их в рабов, или продавали их за границу.
Многие были вынуждены продавать даже своих детей (закон греков не запрещал этого) и бежать из города, спасаясь от суровости своих кредиторов. Олигархи тогда захватили почти всю землю. Народ попал к ним в долговую кабалу. Долговое право у греков было суровым. Должников легко могли обратить в рабов или продать за границу – в чужие края. Впрочем, о справедливости в ту пору говорить, конечно, не приходилось. У кого власть и сила, тот и прав.
Конфликты между аристократами, занимавшими ведущие экономические и политические позиции, разрешались силой. Особой необходимости в красноречии не было. Демос находился в закабаленном долговыми обязательствами положении, и всякий простой человек, относящийся к нему, в любой момент мог оказаться в рабстве.
Рабы находились в бесправном, угнетенном состоянии. Любое сопротивление со стороны рабов жестоко подавлялось. Необходимости заигрывать кому-то с кем-то не было. Окно Овертона было закрыто. Риторика и софистика в те времена были не востребованы. Интерес к ним проявится позже, когда возникла необходимость убеждать в своей правоте народное собрание. До реформ Солона этой необходимости не было. Демос был полностью закабален.
Периодически кто-то из аристократов узурпировал власть и становился тираном. Как правило, тиран заканчивал плохо, но пока он господствовал, междоусобицы прекращались, чаще всего благодаря физическому уничтожению или бегству побежденных соперников. Но нередко тираны оставляли в истории хороший след. Многие полисы при их власти разбогатели, стали процветающими городами.
Во времена Солона обидного слова «либераст» еще не существовало. Его придумают 2 500 тысяч лет спустя потомки варварских племен, о которых Геродот слышал от скифов. Однако и тогда над Солоном, который решил добровольно ограничить свою власть, многие посмеивались.
Современники Солона однозначно ждали от него единоличной власти и надеялись, что он сильной рукой сможет прекратить конфликты между сословиями и водворить мир в государстве. Они видели в нем будущего тирана, и он отвечал необходимым требованиям для этого. Но Солон сознательно принял другое решение вопреки ожиданиям своего окружения. Он говорил, что тирания – это крепость, из которой нет выхода. Человек, силой захвативший власть в родном городе, не захочет от нее отказаться и неизбежно применит ее во зло согражданам.
Свою функцию Солон видел только в примирении и в законодательном устроении государства. Прежде всего, он отменил все долговые обязательства и запретил долговое рабство. Крестьян, проданных в рабство за границу, он велел разыскать, выкупить за государственный счет и вернуть на родину. Он отменил или, точнее, изменил жестокие законы Драконта и привлек к управлению государством не только аристократов, входящих в ареопаг, но и людей простого происхождения, обладающих определенными имущественными статусами. Он отнял судебную власть у аристократов и передал ее простым людям. Высшей законодательной властью в Афинах стало народное собрание.
Однако вскоре Солон обнаружил, что проведенные им социальные преобразования вызвали недовольство как у аристократии, так и у демоса. Чтобы избежать проявлений враждебности по отношению к себе, Солон под предлогом неотложных торговых дел покинул Афины и отсутствовал десять лет. Афины некоторое время продолжали управляться по его законам. При возвращении Солона на родину ему были оказаны всяческие почести, но вскоре знать снова вернула свои позиции. Однако уже не в той мере, как раньше.
Солон не стал бороться с ней, сославшись на преклонный возраст. Он благополучно состарился, занимаясь литературой, и в положенный срок преставился. Реформы Солона открыли путь для дальнейших преобразований в обществе, которые были столь значительны, что каких-то три столетия спустя позволили Платону, а вслед за ним и Аристотелю утверждать, что цель государства заключается в сохранении и развитии единства человеческой души. Ее соединение с космической душой есть образование, которое лежит в основе человеческого общества.
***
Дело не просто в том, что Солон был умным политиком. Он был существом с раскрытой человечностью, а значит, стать тираном он был не в состоянии. Для того, чтобы быть тираном, нужна та самая задержка человечности, о которой пишут гуманистические психологи. Вот если с человеком случилась эта задержка, тогда он начинает испытывать сильную тягу к власти и воспринимает мир особым образом. Исследования Абрахама Маслоу позволили ему утверждать, что для человека с задержкой человечности люди будут восприниматься как вещи для использования, он не сможет увидеть в них ни высокого предназначения, ни мотиваций на собственное развитие и рост. Ему будет казаться, что они хотят только денег и власти, его отношение к противоположному полу будет потребительским, секс «грязным; пагубным: односторонним; переходящим (на другой объект); эксплуатирующим».
А уж если ему удалось вочеловечиться, то он уже никогда не сможет действовать как диктатор. И в семье у него отношения будут партнерские, и секс у него будет «наполненный любовью, радостью, экстазом. Или сакрализованный; тантрический, или небесный секс» (А. Маслоу).
Людям иногда кажется, что перспективы страны зависят от личной воли и качеств правителя. Мол, хороший правитель должен использовать природные и человеческие ресурсы страны таким образом, чтобы жизнь простого народа стала лучше. Есть в стране нефть, золото, уран, лес и так далее – пусть же правитель придумает, как лучше всего использовать это богатство, чтобы поднять экономику. Обыватель не хочет вдумываться в понятие «экономика» и в то, что означает ее подъем. Ну так, в общих чертах, он представляет, что это когда в стране начинается приятная движуха, от которой у всех денег становится больше, все покупают чего хотят и отдыхают красиво.
Обыватель хотел бы спокойной, благополучной, ненапряжной жизни с понятными перспективами, которая не требовала бы от него особого интеллектуального напряжения для преодоления неопределенности, вызванной свободой. Природа требует от него продолжения рода. Кажется, это классно – род продолжать, но неуверенность в завтрашнем дне портит всё удовольствие. Всем страшно, все на нервах – как тут род продолжить. Хочется, чтобы правитель сделал так, чтобы стало спокойно. Обыватель хочет делать то, что он умеет делать, а его умения и таланты высоко бы ценились и достойно оплачивались.
А хаос и неопределенность должен преодолевать правитель. Причем определенность и создаваемый им порядок обязательно должны предполагать его, обывателя, место в них. Поэтому бери, мол, правитель и правь. Мы будем «крест тебе целовать», а ты обеспечь, пожалуйста, развитие экономики, авторитет на международном уровне и всеобщее благополучие, чтобы мы делали что умеем и жили хорошо, и чтобы был порядок.
***
Главное преимущество в недемократическом обществе заключается в способности особи более низкого ранга в присутствии высокоранговой особи угнетать активность коры головного мозга, которая может привести к несогласию с лидером. В недемократическом обществе несогласие воспринимается как предательство. Кроме того, особи должны научиться угнетать и лимбическую систему мозга (назовем подкоркой, чтобы не усложнять), которая способна побуждать к выразительному невербальному поведению.
Любая выразительность в присутствии высокоранговой особи непозволительна. Как писал Лотман, анализируя русскую культуру, право на семиозис имеет только государь. Все остальные обречены на поведение с нулевой семантикой. Попросту говоря, они должны быть максимально невыразительными. Выразительность может восприниматься диктатором как измена. Таким образом, конкурентоспособными оказываются люди с задержкой человечности или способные от нее и связанных с ней способностей отказываться волевым усилием. Подавлять их в себе. Они должны принимать любую чушь от диктатора, какой бы она ни была, с покорным, подобострастным почтением, а временами, когда диктатор в этом нуждается, с воодушевлением. Но безопаснее всего поведение с нулевой семантикой.
Получив преимущество в условиях диктатуры, люди с задержкой человечности пытаются его максимально использовать для укрепления своего благополучия – так как они могут его себе представить. Счастья они для себя не находят, задержка человечности не позволяет его пережить. Надежды обывателя на то, что диктатор и его приближенные проявят о нем заботу, никогда не оправдываются. Люди с задержкой человечности ищут наиболее эффективные способы эксплуатации себе подобных.
Прошло уже более 2 500 лет со времен Солона, а идея тирании, сильной руки, которая единолично, применяя насилие, может навести порядок, до сих пор кажется многим людям привлекательной.
Тираны XX века не смогли бы пользоваться поддержкой народа, если бы их правление не сопровождалось улучшением экономического состояния людей. Вероятно, человечество обречено до некоторых пор вновь и вновь возвращаться к авторитарным способам правления, но всякий раз, делая недемократический выбор, человечество должно отдавать себе отчет в том, что оно способствует тому, что социальные лифты будут поднимать наверх людей с задержкой человечности.
«Первой задачей тирана будет постоянно вовлекать граждан в какие-нибудь войны, чтобы народ испытывал нужду в предводителе. А если он заподозрит кого в вольных мыслях и в отрицании его правления, то таких людей он уничтожит под предлогом, будто они предались неприятелю» (Платон, «Государство»).

Продолжение. Начало в № 15–16, 17, 19 за 2020 год.
1 Окно О́вертона – концепция наличия рамок допустимого спектра мнений в публичных высказываниях с точки зрения общественной морали.
2 Психолог, путешественник, музыкант. Директор Института Развития Личности «Синхронисити 8».
3 Инфантицид – умышленное лишение жизни ребенка.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 5 ноября 2020 года, № 21 (194)
Tags: Антропология, Культура личности, Политология, Социология
Subscribe

  • Бурная жизнь Ильи Эренбурга

    Татьяна ЖУРЧЕВА * Жизнь каждого человека извилиста и сложна, но, когда глядишь на нее с высоты, видишь, что есть в ней своя скрытая прямая…

  • Почему мы перестали слышать Блока?

    Валерий БОНДАРЕНКО * В августе исполнилось 100 лет со дня смерти БЛОКА. Не то чтобы при абсолютной тишине. Где-то как-то откликнулись. Но…

  • Межи и водоразделы времени

    Сергей ГОЛУБКОВ * 1921 год… Россыпь фактов, мозаика разномасштабных событий, грандиозных и мелких, трагических и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment