Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Ностальгия по утраченным иллюзиям

Татьяна ЖУРЧЕВА *

Продолжаю публикацию материалов о фестивале «Волжские театральные сезоны».

Странным образом объединились в моей голове два фестивальных спектакля, которые, казалось бы, никак объединить не возможно. Все разное: театры, авторы, темы, проблемы, жанры. А между тем я долго мучилась, пытаясь разгадать, почему и чем они похожи, пока не поняла: это спектакли-воспоминания, ностальгия по невозвратному прошлому, которое уже мифологизировалось нашим сознанием.

Героическая драма Афанасия Салынского «БАРАБАНЩИЦА» имела невероятный успех в конце 50-х – 60-х годах прошедшего столетия. Молодые актрисы, которым посчастливилось сыграть Нилу Снижко, мгновенно и надолго обретали зрительскую любовь и благосклонность критиков.

[Spoiler (click to open)]
Сегодня трудно в это поверить, но тогда пьеса воспринималась как откровение, отчасти перекликаясь с «Судьбой человека». В рассказе Михаила Шолохова оправдывался бывший военнопленный. В пьесе Салынского уважение и сочувствие вызывала девушка, которая во время оккупации была переводчицей в гестапо.
Нет, Нила Снижко, конечно, не коллаборационистка. Она разведчица и у фашистов работала по заданию, участвовала в организации покушения на важного гестаповского злодея. Так что и сочувствие, и уважение она действительно заслужила. Откровением было другое: Салынский подробно, в деталях показал, как травили девушку обыватели, не знавшие о ее благородной миссии, и как готов был простить ее Федор. Он, комиссованный по ранению и вернувшийся восстанавливать из руин родной город, влюбился в девушку и, сомневаясь, мучаясь, все-таки поверил, что она вовсе не гнусная «немецкая овчарка», как ее все называют. В общем, тогда это была пьеса не только о войне, но, может быть, в большей степени о праве и обязанности верить человеку и не навешивать на него готовых ярлыков.
Спектакль Бориса Морозова поставлен ровно через 60 лет после триумфальной, выдержавшей более 700 представлений, премьеры 1959 года. И это не просто постановка к «дате», это дань памяти и истории театра, в котором он прослужил много лет, и, наверное, собственной его молодости, в которой «Барабанщица» была одним из знаков оттепели.
Режиссерское решение предполагает взгляд в прошлое из нынешнего дня, своеобразную ретроспекцию – и историческую, и эстетическую.
Оформление сцены очень подробно воспроизводит начальную авторскую ремарку: «Большая проходная комната. Слева – дверь в соседнюю комнату. Правая стена пробита. Лестничная клетка обнажена, и ступени обрываются на уровне пола проходной комнаты, так что все, кто живет на верхнем, третьем этаже, проходят через эту комнату».
Бытоподобие, характерное для соцреалистической театральной эстетики, выдержано точно. Ну, может быть, чуть-чуть излишне бутафорски. Намеренная театральность этой ретровой декорации подчеркивается своеобразной «рамой», в которую она встроена. На авансцене рядом с приметами недавней войны – противотанковым заграждением, ящиками из-под патронов – разместилась современная ударная установка, и весь спектакль сопровождается звуками разных ударных инструментов: грохот близкой канонады, тревожная мелкая дробь, нежный хрустальный звон. А задник периодически превращается в экран, на который проецируются кадры военной хроники, листочки солдатских писем, фотографии.
Манера актерской игры тоже как будто отсылает туда, на 60 лет назад: форсирование голоса, чрезмерность жеста, статуарность мизансцен. Отрицательные персонажи (соседка-мещанка, фотограф-шантажист, немецкий шпион под маской советского офицера, дядя-трус и чинуша) утрированны, почти пародийны, как и мальчики-подростки, поданные в традициях старого советского ТЮЗа. Персонажи положительные (женщина-военврач, пожилые соседи, танкист, матрос) более человечны, но тоже несколько излишне прямолинейны и аффектированны. И только центральная пара – Нила (Ольга Герасимова) и влюбленный в нее Федор (Максим Чиков) – естественна и убедительна в проявлении своих чувств. Они, по сути дела, единственные живые люди, объемные, неоднозначные характеры посреди остальных несколько картонных персонажей.
История любви, способной преодолеть ложь и недоверие, неожиданно укрупняется, по-настоящему волнует. Кажется, еще немного – и эта старая пьеса зазвучит по-новому, обретет вторую жизнь. Но увы! Спектакль не закончился трагической смертью Нилы. Когда произнесена была последняя реплика, актеры (уже не персонажи) замерли спиной к зрительному залу, устремив глаза на экран, по которому шли и шли участники шествия «Бессмертный полк». История любви и смерти отступила перед юбилейным пафосом.

Центральный академический театр Российской Армии
Афанасий Салынский
Барабанщица
Драма в 2 действиях
Режиссер-постановщик – Борис Морозов
Художник-постановщик – Анастасия Глебова
Композитор – Рубен Затикян
***
«Прощание в июне» – первая большая пьеса Александра Вампилова. Она была опубликована почти одновременно и в иркутском альманахе «Ангара», и в столичном «Театре». Вампилов упорно трудился над ней, сотрудничая с театрами, постигал на практике законы сцены и несколько раз довольно серьезно переписал первоначальный текст. Только опубликовано было четыре редакции, а всего в его архиве сохранилось едва ли не семнадцать черновых вариантов.
Вплоть до трагической гибели драматурга и несколько лет после пьеса активно ставилась, даже и в столице, лидировала в репертуарных сводках. А потом как отрезало – ее почти забыли. И в этом, как ни грустно, есть своя логика. Еще тогда, в конце 60-х – в 70-е, к ней приклеилось определение молодежная/студенческая комедия, которое по определению исключало какую бы то ни было глубину и серьезность. Пьеса, конечно, сама провоцировала на такое к ней отношение: многолюдная, шумная, с песнями под гитару и студенческими компаниями. За всем этим театры теряли конфликт, который к последней, четвертой редакции определился как отнюдь не комедийный. А слово приросло.

Комедией назвал свой спектакль и Иркутский театр драмы. На то были причины. Во-первых, спектакль появился в 2016 году – в канун 80-летнего юбилея драматурга, а во-вторых, он стал своеобразным воспоминанием о спектакле, поставленном на иркутской сцене в 1970 году при участии самого Вампилова. Об этом сообщил, предваряя фестивальный показ, режиссер Геннадий Гущин и представил публике заслуженную артистку России Елену Мазуренко, исполнявшую полвека назад роль юной героини Тани.
Еще до начала действия, при первом же взгляде на сцену, не скрытую занавесом, становится понятно, что режиссер задался целью воссоздать стилистику 60-х: вывеска «ПКиО» (парк культуры и отдыха, если кто не помнит), ряды цветущих всеми цветами деревьев, дощатый забор, в глубине афиша «Старший сын». Набор песен, которые то поются под гитару, то звучат в записи – «Синий лед», «За туманом», – окончательно убеждает, что все происходит «там и тогда». Музыкальный лейтмотив полностью объясняет концепцию:
Приходит время,
С юга птицы прилетают,
Снеговые горы тают,
И не до сна.
Приходит время,
Люди головы теряют,
И это время называется весна.
Весна в природе и весна в жизни этих мальчиков и девочек, которые вот-вот окончат университет и разлетятся кто куда. А пока они «влюбляются, женятся», разводятся и опять женятся, теряют головы от любви и всяких жизненных неурядиц. Но все кончится хорошо.
Все действительно заканчивается хорошо. Всеобщий любимец, обаятельный, талантливый и несколько нагловатый студент Колесов, набедокурил, угодил на 15 суток за хулиганство, умудрился поскандалить с ректором и закрутить роман с ректорской дочкой. Ректор предлагает ему отказаться от дочки и за это получить возможность окончить университет. Колесов сначала соглашается, а потом раскаивается в своем малодушии. Таня прощает его, и они начинают все заново, с чистого листа. Такой вот водевиль с тортом, размазанным по лицу ректора в придачу.
Вампиловский финал иной. Он о том, что начать жизнь с чистого листа невозможно. Можно продолжать ее, усвоив или не усвоив ее уроки, осознав или не осознав свои поступки. Но только продолжать. Переиграть не получится.
Благостность финала, эйфорическое состояние потерявших головы молодых людей и тогда, в 60–70-е, казались уже фальшивыми. Сейчас это выглядит и вовсе странно. Юные актеры, играющие студентов (некоторые из них, похоже, только что со студенческой скамьи), очень честно выполняют все режиссерские задачи, поют, танцуют, переживают и радуются. Но в них нет куража, их задор ненастоящий. Кажется, они сами не слишком верят в то, что делают на сцене.
Режиссеру и старшему поколению артистов, помнящих Вампилова и старый спектакль, очень хотелось, видимо, вернуться в свою молодость. Как бы переиграть ее заново. В финале на сцену даже вышла Елена Мазуренко, видимо, с намерением подчеркнуть «связь времен». Это было трогательно. Но, увы, опять неубедительно.
Нельзя сыграть чужой спектакль. Как нельзя прожить чужую жизнь.

Иркутский академический драматический театр имени Н. П. Охлопкова
А. Вампилов
Прощание в июне
Комедия
Режиссер-постановщик и музыкальное оформление – Геннадий Гущин
Художник-постановщик – Александр Плинт

* Кандидат филологических наук, литературовед, театральный критик, член Союза театральных деятелей и Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 22 октября 2020 года, № 20 (193)
Tags: Театр
Subscribe

  • Право выбора

    Рубрика: Что же вы со своей малой родиной-то делаете? Дмитрий СТАШЕНКОВ * Культурная жизнь Самары очень насыщенна. Даже простой перечень…

  • Язык Неаполя: стрит-арт против тысячелетней истории

    Ксения ГАРАНИНА Фото автора Каждый, кто был в Неаполе, знает, что город захвачен стрит-артом: весь центр разрисован и расписан призывами, лозунгами,…

  • Обрезанный «Треугольник»

    Сегодня у градозащитника и журналиста Армена Арутюнова – «круглый день». А как поздравить человека пишущего как не публикацией его удачных текстов!…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment