Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Голубой ангел, или Взлет одной дивы

Леонид НЕМЦЕВ *
Текст иллюстрирован сценой из фильма «Голубой ангел» 1930 года

Сегодня мы хотим отметить 90 лет со дня выхода фильма «ГОЛУБОЙ АНГЕЛ». Но о фильме можно говорить только как о начале пути актрисы, играющей главную роль.

Марлен ДИТРИХ достигла невиданной славы. Она сделала карьеру в кино, равную величию мифологических персонажей и превышающую значение исторических деятелей. И в этом уже сквозит один из ключей к загадкам XX века: киноактер стал самой влиятельной фигурой в культуре. Он законодатель мод, он этический критерий, он безупречен и безусловно велик. При этом биографический образ киноактера неизбежно перемешивается с его ролями, далеко не идеальными в вопросах морали. И возможна ли такая же карьера сегодня и может ли кто-то из современных актрис так же триумфально взойти на Олимп?
Кино действительно стало самым надежным инструментом манипуляции общественным сознанием, но еще и самым стабильным источником счастливых переживаний – стабильнее, чем сахар. А на вершине этого немыслимого влияния и полного обожествления стоит она – богиня мирового кинематографа. Имя Марлен Дитрих вполне может восприниматься в одном ряду с Афродитой, Афиной, Весной.
Ее сразу выделяют особый сонный взгляд и властное контральто. Для этой актрисы, наверное, и изобрели звуковое кино. По сути, она первая дива, которая совсем не использует приемов немого кинематографа, а значит, первая современная актриса, формирующая вкус и эпоху. Хотя в Голливуде она попала в список самых «некассовых» актрис наряду с Гретой Гарбо и Кэтрин Хепбёрн. Счетчик неумолим, в итоге она осталась без «Оскара», но через день после смерти стала лицом Каннского фестиваля 1992 года. Это путь исключительно подсознательного воздействия, который не имел материального эквивалента, – мужчин она завораживала, и они оставались потом немного парализованными, а женщин вдохновляла подражать себе. Из подражания Марлен Дитрих родился стиль, которому хотелось следовать или всеми силами сопротивляться, но уже не было возможности полностью его забыть.

[Spoiler (click to open)]
***
Она родилась в семье, владеющей часовым и ювелирным магазинами на Унтер-ден-Линден, поэтому ее образование было превосходным: великолепные английский и французский, игра на фортепьяно и лютне. Хотя Кафка в «Превращении» описывал австрийскую Прагу, но и в Берлине было много девочек, которые, как Грета Замза, мечтали играть на скрипке. Мария Магдалена (она сократила свое имя до Марлен в 16 лет, и дело не в знаменитой песне 38-го года) проявляла в этом невероятное упорство, пока у нее не воспалилось сухожилие левой руки. Точно так же она часами проводила перед зеркалом, изучая возможности своей мимики (ей было несвойственно просто любоваться собой).
Подумать только, она снималась в фильме «Голубой ангел» в возрасте 30 лет, и с этого момента ее слава росла в астрономической прогрессии. Но до «Ангела» было 13 немых фильмов, где она сыграла маленькие роли и только в двух работах выходила на первый план. Но и «Кафе «Электрик», и «Целую Вашу руку, мадам» – всё это случайные, проходные, обывательские фильмы. Хотя, по словам актрисы, она смотрелась «картошкой с волосами».
В сущности, и «Голубой ангел» – фильм простоватый (по сюжету – не по звуковому оформлению), но в нем как будто зарождается тот самый стиль, который воздействует помимо сюжета, помимо операторских приемов и даже без очевидных заслуг главной актрисы. Стиль Марлен Дитрих – это встреча с подсознанием, с идеальной Анимой, а не с внешней красотой и никак не с гениальной актерской игрой.
Единственная дочь Марлен так и говорила о ней: «У Дитрих был один невероятный талант: если мужчина искал женщину, которая была бы ему как мать, она в секунду становилась этой женщиной-матерью; если другой искал красивую и при этом умную женщину, то она мгновенно перевоплощалась именно в такую. <…> Она могла переключать свои образы в секунду, по щелчку пальцев». Причем вся эта магия безупречно действовала в жизни и почти пропадала на волшебном экране.
Всё в мире держится не на фактах и не на конкретных деталях, в которых таится дьявол. Мы дышим, мечтаем и мыслим образами – целостными конструкциями, в которых все смыслы и все таинства воплощаются одновременно – все и сразу.
Образ Марлен Дитрих – это не только тот лик, который мы видим, но и тот, который собирается из воздуха и света вокруг нее и отражается в ее партнерах. Нельзя не верить гимназическому профессору Иммануилу Рату (в исполнении оскароносного Эмиля Яннингса), который начинает слушать песню Лолы-Лолы и навсегда замирает в восторге. Мы видим ее в «Голубом ангеле» в размытом, небрежном, даже мешковатом образе. Но профессор точно встречает Белую богиню своих грез.
***
Между прочим, именно это и произошло во время съемок «Голубого ангела» с советским режиссером Григорием Александровым. Он оказался в Берлине в 1929 году вместе с Сергеем Эйзенштейном и встретил молодую актрису варьете, которая снималась в новом фильме у Йозефа фон Штернберга. Сестра Александрова рассказывает, что их искрящийся роман продолжился в Америке, куда Марлен Дитрих была заброшена волной славы, пущенной «Голубым ангелом».
Снимая в 34-м году «Веселых ребят», режиссер искал не актрису, не просто лицо, а весь этот тревожный, властный, магический образ. И встретив Любовь Орлову, всё время пытался немного перековать ее в Марлен Дитрих. В итоге она не могла выносить одного этого имени и запрещала себя с ней сравнивать. Но в фильме «Цирк» (1936) Марион Диксон (не правда ли, как будто слышится слегка измененное эхо другого имени?) облачена в колготки Лолы-Лолы, маленький изящный котелок на ее голове всё равно напоминает мятый цилиндр. В «Веселых ребятах» на Орловой белый цилиндр из фильма «Марокко» (первого американского фильма Дитрих). Из дневников Александрова становится известно, что саму сцену выступления Лолы-Лолы в «Голубом ангеле» помогал выстраивать Григорий Васильевич, а значит, он не копировал ее в своих собственных фильмах, а уже оказался к ней «как бы причастен».
Любовь Орлова совершенно самостоятельная звезда, но важно понимать, что Александров, изучавший редкое искусство движения на сцене и постановки света, изобретатель и сценического образа Марлен Дитрих, и пластики Любови Орловой.
Александров и Эйзенштейн делились опытом с немецкими и американскими кинематографистами, активно участвовали в съемках «Голубого ангела» и «Марокко» – причем совершенно бесплатно. В итоге образ Марлен Дитрих приобрел совершенную пластику и магию. Впрочем, ей потом не предлагали сложных драматических ролей, нужен был только этот образ, его хватало. Потом под давлением Штернберга ей пришлось удалить моляры (жевательные зубы), чтобы лицо приобрело утонченность и выделился рисунок скул, а потом и ребра, чтобы тело при движении казалось извивающимся в обтягивающем платье «угорь» или в мужском фраке. С ней в моду вошла невероятная худоба. Уже пойманный образ всего лишь приобретал отчетливость.
***
В 34-м году по пути из Германии в Америку на лайнере «Иль де Франс» она легко задела сердце Эрнеста Хемингуэя. Похоже, их роман вылился в эпистолярную форму, но продолжался до смерти писателя. Почти во всех его произведениях упоминаются высокие скулы властной женщины. «Её высокие скулы были точно созданы для высокомерия» («Праздник, который всегда с тобой», 1964). И снова это не значит, что прославленный 35-летний писатель впервые нашел свой любимый женский образ. Марлен идеально воплощала тот самый образ, который всегда был ему знаком.
В 1937 году в Венеции ее встретил Эрих-Мария Ремарк (в Германии они уже были немного знакомы). В итоге вспыхнул роман, который довел писателя до отчаяния. Марлен выведена в образе актрисы Жоан Маду в романе «Триумфальная арка» (1945): «Он видел бледное лицо, высокие скулы и широко расставленные глаза. Лицо было застывшим и напоминало маску – лицо, чья открытость уже сама по себе была секретом. Оно ничего не прятало, и ничего не раскрывало. Оно ничего не обещало и обещало все».
***
Но сначала было разбито сердце гимназического профессора Иммануила Рата. Старший брат Томаса Манна Генрих Манн издал роман «Учитель Гнус, или Конец одного тирана» в 1905 году. В этом романе воплощена вся ненависть к строгой педагогике и придирчивым учителям. В оригинале имя профессора Raht легко переделывается учениками в Unrat, то есть «нечистоты». Соответственно, в русском переводе имя Нусс скромно переделано в Гнуса.
Образ профессора омерзителен. Этот жалкий человек на кривых ножках бредет по городу – сгорбленный, под старой бесформенной шляпой, закутанный в потертый плащ, воротник которого обсыпан перхотью. Не только для своих студентов, но и для всех жителей городка он превратился в тирана, который цепляется по пустякам, диктует правила поведения и изводит назиданиями.
Минуточку! Мы его хорошо знаем. Это же «Человек в футляре». Не только он. Еще Передонов из романа Фёдора Сологуба. Кстати, в 1910 году роман Генриха Манна вышел в переводе В. Фриче как раз под названием «Мелкий бес», хотя русский Гнус был создан одновременно с произведением Манна, в 1905-м.
«Проведя всю жизнь в школах, он не умел смотреть на мальчиков и их дела взглядом взрослого, житейски опытного человека. У него отсутствовала перспектива, и сам он был точно школьник, внезапно облеченный властью и возведенный на кафедру».
И сатирический текст Манна, созданный легко и остроумно, приводит профессора Гнуса к закономерной нравственной катастрофе. Тиран, возомнивший себя эталоном морали, старается вывести на чистую воду своего приятеля Ломана, потомка знатного рода, не лишенного брезгливого остроумия. В его бумагах Гнус находит черновик стихотворения, посвященного некоей Розе Фрёлих, думает застать «приятеля» за неблаговидным развлечением и приходит в трактир «Голубой ангел», в котором танцовщица Роза развлекает публику фривольными песенками. Но там обретаются не аристократы, а ученики Гнуса. Учитель разгоняет студентов и сам становится поклонником Розы. В итоге он теряет место, а его квартира превращается в игорный притон и публичный дом.
Если увидеть в имени Фрёлих слегка измененное немецкое слово freilich (правда), то Роза вполне подходит на роль «мелкого беса». Непробиваемого тирана, самовлюбленного моралиста и слабоумного пошляка может победить только его собственный внутренний бес. В этом смысле «мелкий бес» не крадет душу, душа там неважная, он на стороне правды. Передонова изводит его собственная галлюцинация, а профессора Гнуса – развратная, вульгарная и совершенно безжалостная особа, проекция его души.
Конечно, фильм «Голубой ангел» – не точная экранизация. Это мюзикл, в котором проекция гнусной души должна была достичь стадии эротического обожествления, стать художественным мифом. Ведьма превратилась в недолго, но крепко любящего ангела. В фильме профессора еще как жалко (ему предстоит быть загримированным в клоуна и предлагать бесстыдные открытки с изображением своей супруги гогочущим посетителям), тогда как не найдется читателя романа Генриха Манна, который бы не радовался долгому падению глиняного тирана в бездонную бездну.
Штенберг задумал создать культ, который вмешался бы в классическую эстетику, он изобретал образ женщины-вамп. «Голубой ангел» – это сказка для отчаявшихся взрослых, которые больше не верят в счастье, они готовы погибнуть ради мимолетной иллюзии в женском образе. Это своеобразный нравственный конформизм: человек понимает, что будет плохо, что эта любовь обманчива, что его ожидают нищета и депрессия, но в жизни больше нет ничего настолько же интересного.
И все-таки, если бы замысел был точно исполнен, фильм бы не стал событием. Но появилась Марлен Дитрих, которая поет о неверности в любви и так томно смотрит и так двигается, что мужчины начинают грустить, а женщины копируют ее повадки. Хотя последний ее совместный фильм со Штернбергом называется «Дьявол – это женщина», она далеко отошла от образа всего лишь сердцеедки.
***
Современной психологии известно, что в экранный образ нельзя влюбиться всерьез. То есть его нельзя забыть и на него можно молиться, но наша психика не допускает мысли, что этот образ реален. Его отсветы можно встречать в подлинных людях, но сам образ остается полностью мифологическим явлением, воплощением Афродиты или Изиды, самой энергией красоты и силой любви, которая рождается в сердце и благословляет на подвиги.
Марлен Дитрих идеальна для такого воплощения, потому что ее нельзя понять, нельзя рассмотреть, нельзя вывести окончательную формулу ее воздействия. И если персонажи фильмов гибнут от ее красоты, а ее реальные возлюбленные мечутся между воодушевлением и депрессией, то рядовой зритель может видеть в ней чистую Аниму, которая не похищает сердце, а восполняет его до ощущения целостности и величия. Вот почему кино было и иногда остается великим искусством. Дело не в идее фильма и не в конкретном содержании сценария, а в духе мистерии, которая переживается помимо смысла и помимо очевидно увиденных вещей.

* Прозаик, поэт, кандидат филологических наук, доцент Самарского государственного института культуры, ведущий литературного клуба «Лит-механика».

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 24 сентября 2020 года, № 18 (191)
Tags: Кино, Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment