Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Коллекционируя шорохи

Сегодня – день  рождения Зои Кобозевой, любимого автора «Свежей газеты», профессора Самарского университета, доктора исторических наук, замечательного лектора, а теперь еще и кинематографиста. И день рождения-то непростой, очень-очень «круглый»! С Днем рождения, Зоя Михайловна! Здоровья! Ярких впечатлений! Благодарных учеников! Чутких коллег! И много-много новых текстов!

Зоя КОБОЗЕВА *

Теперь я написал как бы продолжение той книги, потому что здесь я описываю, как мы с женой и моим неутомимым секретарем Софи отправились на восемь месяцев в Аргентину с тем, чтобы привезти оттуда хорошую коллекцию южноамериканских животных для Джерсийского зоопарка, и как, несмотря на многочисленные препятствия, мы с этим справились. За эту коллекцию самой большой похвалы заслуживает, безусловно, Софи. Хотя она и редко упоминается на страницах этой книги, самые большие тяготы путешествия, очевидно, пришлись на ее долю. Она безропотно оставалась в Буэнос-Айресе и приглядывала за нескончаемым потоком животных, с которыми я то и дело появлялся из разных мест. И приглядывала она за ними так, что это сделало бы честь опытному собирателю животных. За это и за многое другое я чувствую себя глубоко обязанным ей.
Д. Даррелл. Земля шорохов

Последняя страница – это сочинение на заданную тему. Без заданной темы – никак не получается. Заданная тема звучала: «Коллекционируя». И пояснение: «К примеру, подлости. Коллекционируя подлости». Был велик соблазн написать про коллекционеров подлостей, про плохое и про плохих, такой бесстрашный и прямолинейный вызов непорядочности. Про то написать, как человек никак не может остановиться, как рука его тянется к телефонной трубке, чтобы позвонить и спровоцировать самое темное в душе кого-нибудь на дурные мысли, вызвать конфликт, взорвать чью-то повседневность, заставить страдать, переживать, доставить неприятности.
Такие же коллекционеры пишут кому-нибудь в соцсетях на страничках всякие мерзкие мерзости. Или, к примеру, злословят за спиной, обсуждают, выносят нравственные приговоры. Кто-то понимает, что в его коллекции всё еще не хватает чьей-то разрушенной карьеры или личной жизни. Милый женский скальп с косичкой еще не мотается до сих пор около его или ее вигвама!
Но зачем писать про таких коллекционеров? Это же получится злой шипящий рассказ. Лучше писать про добрых коллекционеров. Лучше коллекционировать шорохи. Ведь осень состоит из шорохов.

[Spoiler (click to open)]***
Зимой шорохи тоже есть, но они проживают в домах, за печкой, под лавкой, под елкой в зале, в валенках, в мешках с подарками, в конфетных обертках и в фольге для грецких орешков. Кстати, мама не переносила, когда ладонью я шуршала по пенопластовому Деду Морозу – гиганту. У нее сводило зубы.
Кошка шуршит зимой, запутавшись в мишуре под елкой. Лыжи скрипят по лыжне. И это уже рассказ про скрип. Снег падает хлопьями бесшумно из небес. А с шорохом порой переключается гирлянда. Шорох вырвался из перевернутого листа газеты. Чей-то домашний тапочек вздохнул грустным шорохом шаркающих больнушных шагов. Шорохом в ответ отозвался домовой. То есть Малютка Брауни, который со своей свирепой мамашей проживает в печной трубе.
Шорох старой книги сказок с истрепанными мягкими страницами, слегка надорванными и слегка измученными настырными детскими пальчиками. Зимние шорохи играют с тиканьем часов и с завываньем вьюги. Мягко ступая плюшевыми лапами, позевнула шорохом кошка Сонечка.
Когда-то дедушка собирал мне на даче энтомологическую коллекцию. Он сделал большую коробку деревянную, покрытую стеклом. Выдал мне бледно-желтый сачок, такого до волнения трепетного желтого цвета, для охоты за махаонами, жуками-оленями, лимонницами и капустницами. Весь добытый эмпирический материал был прикреплен к белому дну коробки и подтвержден этикетками. Какой-то жук был где-то добыт великим естествоиспытателем с желтым сачком.
Коллекция получилась очень внушительная. Мы торжественно эту деревянную под стеклом витринку принесли учительнице в школу 1 сентября. «Как я провел лето». Энтомологическая коллекция почила в школе. А я запомнила, что эмоции нужно прикалывать к стенке, чтобы не убежали, а еще лучше – под стекло.
Зимние шорохи нужно собрать, под стекло поместить в красивую деревянную коробку, прикрепить к стенке, чтобы весной, летом и осенью не забывать про Новый год. Из всех процессов коллекционирования я, как натура страстная, понимаю только жажду обладания новым экспонатом. До дрожи.
Но настоящий коллекционер голубит свои сокровища и после приобретения. Я – теряю интерес. Добыла новое – и всё. А вот папа смиренно собирал марки и наборы открыточек художественных музеев. Марки он трепетно раскладывал в альбомы, шелестя папиросной бумагой. Открытки изучал, понимая всю своеобычность и роскошь провинциальных художественных музеев. Хирург, он чуткими пальцами раскладывал марки с ледоколами, поездами, бабочками…
Шорох – это, наверное, когда бережно и с трепетом. Трепетный шорох
***
Весной за звоном капели и грохотом тающих льдин шорохов совсем не слышно. Всё слишком бурно и радостно. Грохот, а не шорох весной. Колокольчики, флейты, свиристели, духовые испускают от восторга дух, барабанят капли в барабаны, журчат и каркают, поют и лают, радостно заливаются и беснуются все бесноватые влюбленные мира.
Я сейчас пришла из университета после лекции, упала на диван перед телевизором и услышала конец какой-то сказки: «В мире было изобретено пять самых страстных поцелуев. Но этот был страстнее всех изобретенных ранее!» Весна – это шестой поцелуй, которого еще не знала вся сказочная поцелуйная история. И это совсем-совсем не шорох.
Летом шорохи можно услышать разве что в ночном саду или из палатки прислушиваться к тем, кто крадется на водопой «тропою грома». Когда ты никогда-никогда в жизни не уходил в походы, не спал в ночном лесу в палатке, тебя в первую ночь оглушают эти невидимые шорохи леса, возня, трескотня, постанывания, пофыркивания, плачи, стоны, писки и шорохи, шорохи, шорохи.
У меня есть научный наставник и друг, автор невероятной исторической монографии, посвященной простым, маленьким людям «Санкт-Петербургского острова», О. Е. Кошелева, специалист по XVIIXVIII векам. Помимо науки, Ольга Евгеньевна любит остров Корфу, часто бывает на нем. Перед моим путешествием на Корфу она напутствовала, что просто необходимо заранее прочитать трилогию Джеральда Даррелла о жизни на этом острове в «землянично-розовой вилле». Я всё перепутала и прочитала «Землю шорохов». И если меня спросить, где же живут летние шорохи на Корфу, я отвечу: «В красных башмачках святого Спиридона!»
Летние шорохи – это седьмой поцелуй, гораздо сильнее всех пяти сказочных, шестого весеннего. Потому что летом мы слышим шорох волн. Или перекатывает сырые пески река, или гремит галькой морская волна, оставляя за собой пену, которая, как мы все знаем, Русалочка. Милая, милая Русалочка, как же проходила ты за своим принцем на белых человеческих ножках, терпя такую невыносимую боль?! От летних шорохов немного больно, потому что лето, как и любовь, проходит.
А осенью – всё шуршит и всё – сплошной хрустящий шорох. Лист осенний крадется за тобой по асфальту темным вечером короткими перебежками – шорох. Ты обернулся посмотреть, кто же шагает глухо, покачиваясь на нетвердых ногах, за спиной до самого светофора?
А это кленовый лист. Падает, встает, отрывается от земли, снова падает, катится, шагает, просто «эй, моряк, ты слишком долго плавал»
Веточка сломалась на ветру и ударилась о дубовый ковер – шорох. Желудь упал – шорох. А вот уже желудиный ливень пошел – шорох, шорох, шорох…
Мышка пробежала в норку под корнями – шорох. Стрекоза загремела отчаянно прозрачностью крыльев – шорох. Кузнечики краснокрылые ударились об асфальт, вылетев из басталыжек коровяков, – шорох. Пес пошлепал уныло в кусты к собратьям. Собратьев не видно. Только шорох в кустах. Сидят в засаде.
Стайка соленых рыжих псов есть вдоль тропы в Студеный овраг. Засадный полк. Кошка, потеряв бдительность, мягко серо замерла одной лапой на весу. Увидела собачью морду и шлепнулась от ужаса в обморок, распласталась пухлой варежкой! Шорох!
Осень убирает лишние звуки, как в пустой квартире, из которой уехали жильцы. Облако мошек над родником, бьющим из Лысой горы, – шорох. Ползет червячок – шорох. Мох старинным кружевом буреет – шорох. Шутовки лешенки по лесу осеннему скачут, смеются в кулачок – шорох.
***
Шорох – это что-то очень бережное. В архивах раздается шорох: листы дел переворачиваются. В библиотеках шорох: книги читают.
В художественных мастерских Самары живут свои шорохи. Я никогда раньше не была в мастерской художника, пока этим летом меня не пригласила в свою мастерскую Анна Сливкова. Я никак не могла понять: где нахожусь? В натюрмортах Кончаловского, в подносах Куприна, среди синих слив Машкова, в русском Серебряном веке или в мире густых, разноцветных, фактурных мазков хрупкой, крошечной Ани с васильковыми огромными глазами?
И тут раздался шорох. Шорох – это невероятно любовный, невероятно глубокий рассказ Ани о главном хозяине ее мастерской, о ее папе, которого уже нет в живых, но его книжная графика живет практически в каждом доме интеллигенции нашего города, графика Виктора Панидова.
Книги Куйбышевского книжного издательства – шорох из детства. Но как же божественно соединяются преемственность красоты и шорохи мастерской!..
Я ехала и ехала к главному этнографу нашего города, к Тамаре Ивановне Ведерниковой, чтобы взять у нее почитать книгу Юрия Константиновича Рощевского «Народная проза Самарской Луки»! Шорохи русских сказок, преданий, легенд, былей, быличек шелестят невероятной добротой и любовью со страниц этой волшебной коллекции устного народного творчества. Просто чувствую доброту, исходящую со страниц. Это шорох столетий и шорохи нашей земли…
Я бы делила людей на способных на шорох и неспособных на шорох. Кто-то такой грубый, что совершенно не способен шелестеть. Кого-то исполняет зло настолько, что он никогда-никогда не услышит шорохи. Кто-то слишком любит власть, а там, где ее много, – нет места шорохам. Кто-то – провокатор, а это особая музыка и пластика.
Шорох – он прост и прозрачен, как мир кузнечиков, пасущихся в рыжих уставших осенних травах. Мы не успеем оглянуться, как белый шорох накроет нашу землю и возвестит Рождество.

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 24 сентября 2020 года, № 18 (191)
Tags: Культура Самары, Культура повседневности
Subscribe

  • Умер Владик Никифоров

    Умер сегодня утром. После тяжелой продолжительной болезни. Светлый человек. Душа компании. Его колоссальная энергия многих спасала от тоски, от…

  • «Предназначенное расставанье обещает встречу впереди»

    Татьяна ПЕТРОВА * Самара. Звонок телефона, около 23:00 вечера. Поднимаю трубку: «Таня, здравствуй!» – «Здравствуйте,…

  • Pars pro toto…

    Pars pro toto – часть вместо целого. Неоконченный шедевр, хранящий свою тайну. «Почему рука мастера перестала…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment