Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Что там, в норушке джаза?

Игорь ВОЩИНИН *

Российский джаз подходит к вековому юбилею. Его условный день рождения – 1 октября 1922 года, когда в Москве состоялось выступление «Первого в РСФСР Джаз-банда Валентина Парнаха». Но формирование подлинного импровизационного джаза в стране – это конец 50-х – начало 60-х. Его пионерам самим сегодня за восемьдесят, а известному пианисту Михаилу КУЛЛЮ 4 августа исполнилось 85. Мы дружески общаемся много лет, и сегодня представился повод вспомнить былое.

Михаил Кулль – джазовый музыкант «инженерного призыва». В 1954–57 гг. во время учебы в Московском институте химического машиностроения он попал в студенческий эстрадный оркестр, которым руководил композитор Борис Фиготин. Там же познакомился с трубачом Владиславом Грачевым, с которым затем играл более 30 лет. Были разные малые составы, затем диксиленд и работа в столичных молодежных кафе. На московском фестивале «Джаз-67» Михаил успешно выступил с собственным необычным квинтетом с двумя тромбонами, а с 1967-го играл в Диксиленде Грачева, который иногда называли «Московским диксилендом».

Новый Московский джаз-бэнд (New Moscow Jazzband. Михаил Куль – слева. 1987

[Spoiler (click to open)]
В середине 80-х Кулль стал участником «Нового московского Джаз-бэнда Александра Банных». С ансамблями Грачева и Банных Михаил много гастролировал от Прибалтики до Красноярска, участвовал в международных джазовых фестивалях, записывался на грампластинках. С большим успехом в 1974–75 гг. музыканты выступали в Куйбышеве и Сызрани. Список соратников по сцене у Михаила Кулля огромен, он успел поиграть со многими ведущими российскими исполнителями джаза.
Несмотря на свое, по собственному определению, «церковно-приходское музыкальное образование», к восьмидесятым годам Михаил стал опытным музыкантом, и известный педагог Юрий Козырев пригласил его поработать в своей студии джаза. Здесь у Кулля появился и новый состав – учебный ансамбль «Студия 8».
Коренной москвич Михаил с женой решили воссоединиться с сыном и в 1999-м переехали в Израиль. Здесь он с собранным ансамблем стал участником восьми фестивалей Jazz Globus в Иерусалиме.
В 2009-м Кулль написал книгу воспоминаний «Ступени восхождения» (2009), в которой история отечественного джаза переплетается с жизнеописанием самого Кулля, с его собственным движением по ступенькам мастерства.
Знаток джаза и блистательный литератор Алексей Баташев категорически признал в авторе «без всяких скидок настоящего писателя». А петербургский музыковед Владимир Фейертаг, ознакомившись с электронной версией книги, написал Михаилу: «Публикуйте. Эпоха должна быть представлена глазами ее жертв».
В 2017-м Кулль выпустил сборник журнальных и газетных публикаций «Этот мой джаз» с описанием событий, участником которых был сам, став признанным «историографом московского джаза». Добавим, что Михаил более полувека успешно занимается фотографией, и огромная коллекция его снимков – подлинная фотоэнциклопедия российского джаза.
Окончив МИХМ, Михаил Кулль стал инженером, кандидатом технических наук, лауреатом Государственной премии СССР, но значительная часть его жизни была связана с музыкой, с джазом, и здесь он получил опыт и известность. «В богатой истории отечественного джаза я нашел маленький уголок, в который, как мышка в норушку, могу тащить всякого рода воспоминания о том, что было, и о том, как это было», – так Михаил обозначил свои контакты с музыкой. Не воспользоваться воспоминаниями ветерана я, конечно же, не мог, захотелось заглянуть в эту самую «норушку отечественного джаза», и в юбилей музыканта у нас состоялся вот такой разговор.

В. Михаил, прежде всего, поздравления с юбилеем. Здоровья тебе, благополучия и свинга во всем, что сегодня по силам. В джаз ты вошел во второй половине ХХ века. Каковы сегодня воспоминания и ощущения?
К. Да, я был свидетелем и участником зарождения и развития современного джаза. Что было и к чему пришли – разница существенная. Прежде всего, это наличие у сегодняшних джазменов хорошего музыкального образования, а также возможности совершенствоваться благодаря открытости мира музыки и беспредельным информационным ресурсам. «Вариться в собственном соку» – в прошлом это был неизбежный удел пионеров, мой и моих сверстников. Сегодня джазу в России обучают в специальных учебных заведениях, знакомство с ним получают даже ученики музыкальных школ, а при желании можно отправиться в Парижскую консерваторию или в легендарный джазовый колледж Беркли.

В. В 60-х в Москве появились джазовые кафе. Тебе довелось играть в легендарной «Аэлите», «Молодежном» и «Синей птице» – это были предшественники сегодняшних джаз-клубов.
К. Да, мне выпало счастье пройти через них. Это были созданные на чистом энтузиазме объединения молодых музыкантов и любителей подлинного импровизационного джаза. Ведь предыдущее поколение исполнителей и меломанов в СССР выросло на эстрадно-танцевальной и песенной музыке, именовавшейся тогда советским джазом. Переломным моментом стал Международный фестиваль молодежи и студентов в Москве, в рамках которого прошел конкурс подлинных джазовых ансамблей из разных стран. Это стало толчком для интенсивного развития жанра и в Советском Союзе. А кафе стали «крышей» для подлинного джаза. В 1961-м они были началом, но существовали недолго: победил общепит с пельменями и цыплятами-табака. Уже позже в Москве, Санкт-Петербурге и крупных городах появились джаз-клубы общепринятого мирового формата, а в Питере в 1999 г. – даже единственная в Европе государственная филармония джазовой музыки.

В. Каковы еще существенные отличия советского джаза шестидесятых от сегодняшнего российского?
К. Отличий много, и они весьма серьезные. Прежде всего, российский джаз стал в основной массе профессиональным: солисты, малые ансамбли, биг-бэнды... Появилась возможность гастрольных выступлений за рубежом, причем на самых престижных сценах. Сегодня и ведущие музыканты из-за океана и из Европы – постоянные гости в России. И это не гастроли оркестра Бенни Гудмена в 1962-м, решение о которых принималось на уровне ЦК КПСС и правительства. Творческие контакты, совместные выступления, просто общение с зарубежными коллегами стали обычными. В ряде филармоний существуют джазовые абонементы с участием музыкантов разных стран.
Выпускается оригинальная и переводная литература о джазе и его людях. В 1960-м вышла первая на русском языке скромная популярная брошюрка «Джаз» Валерия Мысовского и Владимира Фейертага, а сегодня наименований книг об этой музыке – сотни. Существует и джазовая критика. И это уже не злобный фельетон «ЭнциклопУдия джаза», которым газета ЦК КПСС «Советская культура» откликнулась на названную первую книжицу. Далее случился просто исторический прорыв: в 1972-м вышла в свет монография Алексея Баташева «Советский джаз», а в 2001-м неутомимый Владимир Фейертаг выпустил подлинную энциклопедию «Джаз. ХХ век». В 2009-м он же сделал подобный справочник о джазе в России. А выход полноценной энциклопедии джаза страны – это ли не признак капитального развития этой музыки?!

В. До начала разговора я упомянул твои книги «Ступени восхождения» и «Этот мой джаз». Как складывалась твоя литературно-журналистская деятельность?
К. Я длительное время сотрудничал с виртуальным и бумажным журналом «Джаз.Ру», другими изданиями, где вышло более 50 моих статей. Продолжалось сотрудничество со специалистами, и первым назову Георгия Искендерова, с которым мы выпускаем переводную джазовую литературу и ежегодный альманах «Джаз – серьезное и курьезное». Только что подготовили очередной его выпуск к фестивалю «Джаз в саду «Эрмитаж», хотя самого фестиваля по причине коронавируса в этом году провести, увы, не удалось.

В. Вот давай и вернемся к джазовым фестивалям, их роли в твоей жизни и в джазовой жизни страны.
К. Идея проведения в Москве и других джазовых центрах страны фестивалей давно носилась в воздухе. После первого фестиваля в Москве в 1962-м в 100-местном кафе «Молодежное», в 1965–68 гг. в столице прошли более солидные фестивали. Но в 68-м после вызванного событиями в Праге закручивания идеологических гаек партийные «часовые культуры» прикрыли публичный джаз в столице на десять лет. В 70-х проходили фестивали в других городах, но каждый из них был выстраданным. Джаз скромно оставался в кафе, ресторанах, изредка в рамках эстрадных концертов. Сегодня же только в Москве ежегодно проводится до десятка очень представительных международных фестивалей, в том числе «Джаз в саду «Эрмитаж». Я знаю, что в Самаре в прошлом году прошел отличный фестиваль, на котором собралось более двух тысяч зрителей.

В. Когда начались твои первые зарубежные концертные выезды?
К. Для меня, работавшего в оборонном «почтовом ящике», существовал запрет на эти выезды. Первая попытка в 1970-м окончилась ожидаемым «пролетом», и Диксиленд Грачева выезжал в Варшаву на Jazz Jamboree без меня. В 1989-м лишь благодаря тому, что наш ансамбль был «откомандирован» на празднование «Дней Москвы в Праге» в составе делегации МГК КПСС, я впервые пересек границу. Дальнейшие выезды происходили в «Новом московском джаз-бэнде», тогда я побывал в Германии, Голландии, Бельгии. Сегодня российские музыканты свободно выезжают для выступлений или обучения в любые страны мира. Российский джаз стал известен и признан, а отдельные исполнители достигли мирового профессионального уровня и даже закрепились в престижных американских ансамблях.

В. Михаил, ты уже 20 лет в Израиле и приехал туда, будучи джазовым музыкантом?
К. Да, и в первые 10–12 лет проявлял активность, в том числе участвовал с собственным бибоп-квинтетом «Синяя птица» в организованном Вячеславом Ганелиным и Владимиром Маком фестивале «Джаз-Глобус». Были выступления в других составах, но сегодня, понятно, я уже просто любитель и слушатель музыки.

В. Но существует мнение, что весь джаз в Израиле – это эмигранты из России.
К. В этом есть доля истины: бывших россиян здесь много, причем это действительно выдающиеся музыканты: Вячеслав Ганелин, Роман Кунсман, Борис Гаммер, Наум Перферкович и другие. С некоторыми из них джаз меня сводил еще и в Союзе. Но Израиль сегодня стал джазовым благодаря постоянному и повсеместному вниманию к этой музыке. Существует стройная система джазового образования, а с 90-х много способных молодых музыкантов направляются на обучение и стажировки в лучшие джазовые центры США. Знаменитый саксофонист экс-киевлянин Роберт Анчиполовский прошел обучение в Штатах у великого Фила Вудса, и сегодня он – лицо джаза Израиля, музыкант мирового уровня, часто гастролирующий и в России. Кстати, он рассказывал мне и о выступлениях в Самаре.

В. В своей музыкальной практике ты прикоснулся к джазу разных стилей. Каковы твои личные предпочтения?
К. Да, мне довелось играть разный джаз. Начинал я с танцевальной околоджазовой музыки, затем увлекся пианистами раннего стиля «страйд-пиано», а вместе с Грачевым мы играли традиционный джаз, в том числе в кафе «Аэлита». Некоторое время я увлекался бибопом с участием саксофониста Владимира Шифрина. Потом были три года в «Синей птице», где у меня был квартет с саксофонистом Игорем Иткиным, а уже после 67-го я вернулся в диксиленд Грачева. В 60-х годах моими кумирами в фортепиано были Билл Эванс и пианисты бибопа. Эванс и сегодня для меня пианист № 1, а из современных я предпочитаю Кита Джарретта, Фреда Хирша. Нынешние широчайшие возможности слушать необозримое море музыки порождают новые симпатии.

В. А каково твое отношение к джазовому авангарду, к фри-джазу?
К. В своих музыкальных привязанностях и симпатиях я достаточно консервативен, и Эрла Хайнса предпочту Сесилу Тейлору. На фестиваль «Джаз-Глобус» для придачи ему ретро-настроения уже в Израиле меня с бибоповым составом пригласил мастер авангарда Вячеслав Ганелин. Еще в Советском Союзе он выступал с известным и в стране, и за ее пределами трио ГТЧ. Ганелин – выдающийся пианист и композитор. Если говорить об авангардном джазе, ориентируясь на его творчество, то это, вне сомнения, высокое искусство. Но джазовый авангард, увы, нередко очень тесно граничит с откровенным шарлатанством. Вообще же джаз сегодня – самый разноликий музыкальный жанр, и его многостилевое развитие продолжается.
***
История российского джаза складывается из судеб его людей. Сегодня особенно ценны рассказы ветеранов, которые, забравшись в «норушку воспоминаний», способны восстановить то, что было, и сопоставить с тем, что есть. Разговор с пианистом Михаилом Куллем, надеюсь, добавил несколько ноток в большую партитуру джазовых воспоминаний.

* Член Гильдии джазовых критиков России, член Союза журналистов России.

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 27 августа 2020 года, № 15–16 (188–189)
Tags: Джаз, Музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment