Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Сергей, из исчислимой части человечества

Рубрика: Фотографическая ода

Наталья ЭСКИНА *

Я не пью. Но Сережа протягивает мне рюмку, у него из рук я ее покорно принимаю. От него ничего плохого исходить не может.

В первый день работы в «Волжской коммуне» мы с редактором обменялись условиями. Я предупредила, что никогда не буду писать о… Ну, назовем его NN. NN мой начальник знал. Сразу согласился: «Хорошо, не пиши». А мне сказал: «Статьи без иллюстраций не сдавать! Вот тебе фотограф, с ним на пару работать будете!»
Я с фотографом была знакома лишь шапочно – когда-то он мою дочь сфотографировал, лет десять назад, но его манера общения мне очень импонировала. Сергей БАРАНОВ тогда работал в «Волжской заре» и меня зазывал.

[Spoiler (click to open)]С кем судьба намеревается свести, с тем обязательно сведет. Не с первой попытки – так со второй, третьей… («Да знаем, знаем», – скажут читатели Пушкина и Набокова). Началось наше сотрудничество. Уже под кровом «ВК».
Тут развернулся весь букет замечательных качеств Сережи Баранова. И профессиональных, и человеческих. Сначала о человеческих.
С ним я чувствовала себя как за каменной стеной. Крепость с бойницами и фотокамерой. И на колесах – мы ведь областная газета, по командировкам разъезжаем. Сергей область знает гораздо лучше меня и в любом месте чувствует себя уверенно. Я сжимаюсь в комок – взросленькая уж девочка, а что же до сих пор такая трусливая? Объясняться с районным начальством идет Сережа.
Большая часть человечества открывает рот, чтобы сказать: дай! Помоги! Посуду вымой! В Сережином исполнении это звучит так: дай, я тебе помогу! Вымою посуду!
Большая часть человечества неисчислима. В меньшей – я старательно подсчитала – десять человек.

К девочкам это не относится. «Ева! Залезь на деревце! Сорви вон то яблочко! Червячка оттуда выгони! Иди, угости Адама!» Теперь понимаете, какая Rara avis, какая редкая птица залетела к нам из райского сада?
***
Личные качества часто перетекают в профессиональные (а иногда и наоборот). В «ВК» работали тогда двое фотографов – Сережа и Юля Рубцова.
Юлю я расспрашивала о творческих принципах. Ее персонажи всегда лучезарно улыбались, выглядели радостными и счастливыми. Юля объясняла: главное – это установить человеческие контакты со своими героями. Между ними и фотографом должна протянуться ниточка симпатии, взаимопонимания, любви. Люди, глядя на Юлины снимки, восхищались: какие мы красивые, фотогеничные! Как хорошо жить на свете! Приятно! Не страшно!
Сережу о его творческих убеждениях расспрашивать было бесполезно. Молчал, непроницаемый, как сфинкс. Но, сравнивая его с Юлей, я сама начинала понимать суть Сережиной методики. Юля снимала фасад, лицевую сторону жизни: жизнь как праздник, Дунаевский, звонкоголосый Заяц. Сережа заглядывал на изнаночную сторону. Там – Шостакович, там охрипший от досады и голода Волк, вконец затравленный румяным ушастым мерзавцем. Там спутанные нити, узелки. Красавиц и гламура, на первый взгляд, в Сережиной фототеке достаточно. Но что поделаешь, против закона жанра не попрешь. Парадный портрет сохранял свои гламурные черты. Но… Макияжем красавица не обманет! Что у нее на душе?
Эту душу Сережа вскрывает, как «Печень трески». И опять же «но»…

Из заключения патологоанатома: «Вскрытие показало, что больной умер от вскрытия». Довольны ли пациенты, что их души взрезали консервным ножом? Неожиданно довольны оказались. Приехали с Сережей в Похвистнево – гирлянда дам и девиц повисла на Сережиной шее. Понял фотограф их трепетную душу.
***
Сережино кредо – интерес и любовь к миру, к его лицу и изнанке, к его поверхности и глубинам. К гламурными красавицам (у них ведь тоже есть душа), к птичкам, собачкам, бабочкам – к любому Божьему созданию. Ездили мы с ним в Богатое на сельский праздник. Там на ярмарке продавали поросят. Свиньи не глупее нас. Бедные подсвинки хорошо понимали, что их будут держать в тесном загоне, формировать слой сала, а после откорма пойдут они под нож мясника…
«Сережа, сними мне этих свиных малышей! Эх, купить бы! Милые какие!» Сережа не стал устанавливать контакты с ошалевшими от страха животными. У них в жизни наступила трагическая кульминация. Он их так и снял – в момент предстояния перед свиным Роком. На морде – ужас, покорность судьбе, в душе нехорошие предчувствия.
В Богатом для вип-персон был готов обед. Надо было поехать на автобусе в ресторан – в Зольное, кажется. Мы подошли к распорядителям. Они от нас равнодушно отвернулись и уехали, бросила эта вот районная мелочь крупную рыбку из главного областного издания. А в Самару обратный путь неблизок. Мы вздохнули, докупили в местном магазинчике какой-то еды. Где бы ее съесть? Коридоры свои богатовская верхушка заперла. Не в дома же к сельчанам на постой проситься! Поехали восвояси.
Свояси тут же и нашлись. Обнаружился приветливого вида пенек на опушке. Вылетели из-за кулис гостеприимные павлиньи глаза: «Садитесь, гости дорогие». Пристроились со своим пропитанием. Бабочки, услужливые обитательницы этого сказочного зеленого дома, кружили вокруг, комаров отгоняли. На обратном пути заехали к Молодецкому кургану. Сережа там славно поохотился. Снял махаона, потом, сильно увеличенного, подарил мне.
Я его все время хвалила, благодарила. Сережа стал дарить мне свои внегазетные работы. Их у меня скопилось на целую небольшую выставку. Белая кашка, сиреневый кипрей, синеет озеро, зеленеет лес… Это он красиво оформил и подарил мне на очередной день рождения. Вон на стене висит.
***
Из каждого Сережиного снимка вырастает росточек какой-то истории. Дописать бы!
Собачка и бабушка на Полевой. Рядом 3-я музыкальная школа. Оттуда доносится финал до-минорной сонаты Моцарта (его на фото не ищите, это для атмосферы – грусть и счастье). Деревья белые – это не снег, это яблоня в цвету. Собачка хорошенькая, белые кудряшки, один глаз на мордочке словно черной тушью к вискам подведен, Нефертити этакая. Старушка измучена жизнью, на лице крупными буквами написано (для тех, кто умеет читать на лицах): все позади. Собачка в своей лучшей белой шубке. Старушка в видавшем виды ситцевом платьишке, в своей обыденной кухонной униформе. Молодость и старость, надежды и безнадежность, цветение и увядание. «Возрасты» Климта, «Дядя Ваня» Чехова… Иносказания в жанровых фото.
Лягушачья нога. На обеденный перерыв решили сходить в Ботанический сад (как раз напротив работы, мы тогда в Доме печати сидели). Лягушки в саду очень громко и красиво пели. Может, любовную сцену в зеленых тонах или этого поющего солиста запечатлеем? Сережа прицелился камерой. Стал ждать. И вот пришла его секунда. Сначала забулькало. Потом из воды показалась длинная красивая нога. Весь экземпляр не показал себя, а нога, развернутая и вытянутая, сантиметров двадцати была. Но что за парадокс! Лягушачий Паваротти пел арию Неморино! Лягушачий Цискаридзе проделал rond de jambe en l’air! Великий тенор и балетный премьер! Ла Скала и Большой! Оба в одном лице!
Маневрирующий январский пароходик. Сижу на кухне у подруги, прямо перед глазами первый причал. Там пусто – январь ведь! Любуюсь свежевыпавшим снежком. Вдруг откуда ни возьмись – пароходишко. То одним боком развернется, то другим. Кружит в полынье, как уточка Серая Шейка. «Скорее звони Баранову!» – кричит Олечка. Звоню, спрашиваю, где он. «По набережной прогуливаюсь, рядом с причалами». – «Смотри! Пароходик что выделывает!» Суденышко тут же оказывается увековеченным.
***
Питон на шее (это на моей шее, не на чьей-нибудь!). В Самаре событие, обещающее много радости. Вот Даррелл был бы доволен! Прикатил к нам зоопарк с земноводными и насекомыми. Все живые! Наверное, во мне много генов от змеек, бабочек, панголинчиков! В ожидании встречи в душе поднимается теплое чувство. Родственнички приехали! Шести- и восьминогие!
Вход платный. Но мы короли прессы! Короли не платят, а милостиво осматривают.
Обо всех понемножку я кое-что слышала, но большинство никогда не видела. Пауки-птицеяды на вид пушисты, как котята. Попробуй погладь такого восьминогого котенка! Будешь пенять на себя! Волоски ложно-кошачьей шкуры ядовиты. Змееяд (он же змееед) никаких птиц не ест. Случайно съел при ученой немецкой немке птичку колибри, а дама-арахнолог, видно, решила, что это у пауков в обычае. Опубликовала свое открытие. Вот так возникают ложные сенсации!
Геккончики милые. Они, наверное, улыбаются – но на непроницаемой драконьей мордочке ничего прочитать нельзя. Такие мини-стегозавры. Подзадержались на конвейере смены видов.
Кубинские тараканы ушли на покой. Вечереет, они устали и забиваются под искусственный травяной покров. Экскурсовод рассказывает: если их потрогать, они зашипят. Вытаскивает тараканчиков, царапает их спинки. Они в ответ ни звука. Сколько можно шипеть!
Как я их понимаю! Всей душой на их стороне! Имеют право!
***
Вечереет. Музей закрывается. Экземпляры выставки устраиваются на покой. Пора и нам с Сережей. Но он решает завершить выставку сюрпризом для меня и заодно и для себя фотошедевром. По его просьбе смотрительница вынимает из клетки питона и вешает мне на шею. Питон сонный, ленивый. Мной совершенно не заинтересовался. Сергей нас фотографирует, а я пытаюсь установить контакт со змеем. Аспид тяжелый. Глажу его по спинке – он теплый! А я думала, змеи холодные! Шкура у него на ощупь совершенно гладкая, скользкая, лакированная. Голова треугольная, сплюснутая. Пытаюсь развернуть его лицом к себе, но он из какого-то своего, питоньевого принципа висит отвернувшись.
Мелкотемье, сказали бы деятели советского периода. Насекомые, птички-бабочки, паучки. А вот:

Сергей Баранов. Пейзаж с коровой

Корову ведь никак к мелочи не причислишь. Удивительная работа! Таинственный мир русской сказки. Светлый вариант темной васнецовской «Алёнушки и братца Иванушки». Светский вариант религиозной картины Нестерова – явление Сергия Радонежского отроку Варфоломею.
На дни рождения мы с Сережей обменивались поздравлениями. Я свои в газете размещала. Четыре опубликовала. Вот отрывки из одной такой поздравительной оды:
Ты поэта поражаешь:
Что за снимки ты рожаешь!
В них дрожит вся прелесть мира.
Кто же нашего кумира
Смеет в Оренбург гонять?
Волейбол изволь им снять,
Мяч и ногу футболиста,
Рот разинутый солиста,
Стадо дружное коров
И баранов мирный нрав,
Груды вышивок, ковров
И покров цветущих трав.
Из этого перечисления видно: к Сереже вставали в очередь, рвали на части. Отдел спорта, сельскохозяйственники. Но приоритет оставался за нашим отделом культуры.

* Музыковед, кандидат искусствоведения, член Союза композиторов России.

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 27 августа 2020 года, № 15–16 (188–189)
Tags: Культура Самары, Художественная фотография
Subscribe

  • О венграх древних и современных и о нас…

    С Днем музеев, дорогие товарищи! Дмитрий СТАШЕНКОВ * Фото предоставлены автором В Международный день музеев – 18 мая – в…

  • Потомки племени «самары»

    Рубрика: О языке Татьяна РОМАНОВА * Происхождение названия Самара до того темно и неоднозначно объясняется многочисленными…

  • Город на «Б»

    Михаил ПЕРЕПЕЛКИН * Фото автора Помните вот это: « Из города А в город Б, находящийся на расстоянии 200 км от города А, выехал…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment