Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

«Не дозвучал его аккорд…» *

Светлана ШАТУНОВА **
Фото предоставлены автором

21 октября 2015 года я была в командировке в Москве, передавала графику Н. И. Фешина из нашего музея на выставку. В тот день чудом попала на нашумевшую, прославленную длинными очередями, выставку Валентина Серова в Третьяковке и ретроспективу Луизы Буржуа в «Гараже». Но всё время, что я ехала в поезде из Самары в Москву, спускалась в метро, ходила по выставкам и улицам, общалась с коллегами и друзьями, меня не оставляло чувство тревоги и волнения, до ужаса не хотелось оставаться одной в гостинице. Решила поехать в гости к подруге. Уже было собрались мы ложиться спать, как пришло оглушающее невозможностью смс-сообщение о смерти художника Саши КОСТЕНКО. Как в бреду уснула, но неизбежно наступившее утро отрезвило. Пришлось срочно, несмотря на работу, лететь в Самару, чтобы проститься…

[Spoiler (click to open)]

Может, были с судьбой нелады,
И со случаем плохи дела, –
А тугая струна на лады…
С незаметным изъяном легла.

Мы познакомились с Сашей в 2001 году в вечерней художественной школе № 1 имени Г. Е. Зингера. Я была студенткой, увлеченной искусством и очарованной художниками, а он – уже архитектор, серьезный, сосредоточенный и немногословный. Когда была возможность на занятиях в «художке» сесть рядом, я садилась, чтобы подсматривать, как он рисует. В отличие от всех нас, он был невероятно погружен в творческий процесс, как будто ничего не существовало вокруг, мне даже казалось, что он не слышал никого в эти моменты. Пару лет он учился в группе у В. В. Булгакова (именно Валерий Владимирович сумел заразить любовью к живописи и пейзажу); потом посещал занятия в классе В. Р. Кныжова – выпускника Академии художеств, прославленного педагога, одного из основателей вечернего отделения художественной школы.

КОСТЕНКО Александр Иванович, родился 8 августа 1975 года в г. Куйбышеве. В 1998 году с отличием окончил архитектурный факультет Самарской государственной архитектурно-строительной академии. В 1996–2005 работал в творческой мастерской заслуженного архитектора России А. Н. Герасимова. В 2007 поступил на факультет живописи Санкт-Петербургского государственного академического института живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина, где в разные годы обучался у Ю. В. Калюты, В. И. Стеценко, В. А. Могилевцева, А. Л. Иванова, В. С. Песикова, Н. Н. Репина, Н. Д. Блохина и Н. С. Лысака. С 2005 принимал участие в выставках, конкурсах и пленэрах.

В 2005 году Саша поехал пленэрить на Соловки. Из поездки привез массу этюдов, написанных смело, фактурно, нагружено, потом манера его изменится, станет тоньше, чище, легче. Путешествие это оказалось судьбоносным, развернувшим его жизнь в другое русло. Вернувшись оттуда, принял решение учиться живописи профессионально, стать художником. В том же году уехал из Самары, покинув творческую архитектурную мастерскую Герасимова, где успешно работал, и пытался поступить в Санкт-Петербургскую Академию художеств. Приехав, когда все экзамены уже закончились, упрямо желал показать папки со своими этюдами, но его не приняли.
Сдвинуть Сашу с намеченного курса было невозможно, поэтому он еще два года учился на подготовительных курсах, на следующий год тоже не поступил (выдержать жесткий конкурс в академию на живописное отделение – всегда испытание). Учеба давалась непросто, не было денег: все уходили на художественные материалы. Основным продуктом питания стала пшеничная каша – недаром в академии его прозвали ван Гогом. Правда, он сам говорил, что ван Гог жил лучше: «У него были хлеб и кофе, а хлеб дороже пшеничной каши, потому что его надо еще испечь». Но все эти проблемы не останавливали и как будто даже не волновали, а только закаляли.
Когда в ноябре 2005 года я приехала на стажировку по советскому искусству в Русский музей, оказавшись в городе своей мечты в первый раз, мы договорились с Сашей встретиться в академии. Я очень переживала, что занятия задерживаются и я опаздываю. Он сидел на ступенях в холле, в любимой тельняшке, с папкой для набросков, осунувшийся, похудевший, коротко подстриженный, нетерпеливо встал при встрече, сказав, что скоро начнется вечерний рисунок, а до этого надо зайти в общежитие. Я составила ему компанию и увидела аскетичную келью, когда-то маленькое подсобное помещение без окон, служившее ему временным жилищем. Над столиком протянута веревка, на ней, закрепленные прищепками, висели деньги, паспорт, рисунки; чуть выше, как полати, – лежанка. Позже Саша смог снять комнатку в коммуналке на Васильевском острове по соседству с наркоманами, но, как он говорил: «Это лучше, чем жить одному в помещении без окон».
В первый приезд в Петербург я уговорила его пойти со мной в Эрмитаж, где мы смотрели Итальянское Возрождение и его любимого Рембрандта, у меня тогда кружилась голова от счастья знакомства с великими полотнами Великих Мастеров. Помню, как Саша предупреждал меня, что такое искусство надо смотреть дозированно.
В каждый последующий визит в Петербург мы обязательно ходили по музеям. Как-то в Эрмитаже мы любовались портретом камеристки инфанты Изабеллы кисти Рубенса, которую Саша копировал, восхищаясь маэстрией Питера Пауля, а в Русском музее рассматривали этюды И. Е. Репина к «Заседанию Государственного совета». Он мог долго разглядывать один только глаз модели и размышлять, как работал художник с цветом, формой, с касаниями. Однажды, нагулявшись по музею, сели напротив большого полотна В. Д. Поленова «Христос и грешница», долго всматривались в лица, в свет и тени, делились впечатлениями, почему-то смеялись.
В академию Саша поступил в 2007 году. Началась другая жизнь, на одной чаше весов – трудная материально, на другой – насыщенная событиями, искусством, общением с единомышленниками, невероятной жаждой познать, впитывать сам воздух академии, Эрмитажа, Петербурга, общаться с педагогами, учиться с утра до ночи. И он учился, тратя все свои физические и душевные силы. Постоянно прерывали учебу проблемы со здоровьем, болезнь и смерть отца, два вынужденных академических отпуска, проведенных в Самаре. Здесь, на Волге, любил он рыбачить, писать этюды на другом берегу, на Бахиловой Поляне.
В творчестве Саши было два любимых жанра – портрет и пейзаж, и натюрморты тоже писал. Любовь к пейзажу началась с совместных поездок на этюды с преподавателем В. В. Булгаковым, наиболее увлеченных учеников он всегда брал с собой. Потом были поездки в Псков, Соловки, Крым, отовсюду Саша привозил этюды.
Особенно запомнились его зимние работы с Бахиловой Поляны. Стоя по колено в сугробе или среди льдов, он очень тонко улавливал цветовые нюансы и колорит места, оттенки искрящегося белого снега и мягкого зимнего света, едва касающегося верхушек гор, – в этих этюдах он сумел передать состояние морозного дня и настроение зимнего ликования.

Но тогда еще был снегопад,
И свобода писать на снегу –
И большие снежинки, и град
Он губами хватал на бегу.

Крымские пейзажи совсем другие, они написаны словно выцветшими на южном солнце красками: белесые, увиденные сквозь завесу морского воздуха.
Любил Александр Костенко и ночные мотивы. В 2010 году во время похода на байдарках они с другом, художником Дмитрием Мантровым, дождавшись захода солнца, закрепив на лоб фонарики, шли рисовать. С той поездки сохранились небольшие картонки с изображением Волги, ночных костров, лунных дорожек.
Работал Саша неистово, при внешнем спокойствии внутри бушевал настоящий вулкан. Дмитрий Мантров рассказывал один эпизод, когда они работали на пленэре в Изборске, писали Труворово городище с разных ракурсов, а на следующий день решили поменяться местами. Там, где накануне стоял Саша, в диаметре двух метров трава была испачкана краской, да и сам он в процессе работы тоже был по локоть в краске, не случайно Дима сравнивал Сашу с мушкетером: «кистью он размахивал как шпагой, только брызги летели».

Александр Костенко. Мельница под Михайловским. 2004

Тонкие по живописи, невероятно лиричные этюды, сделанные в Петербурге, в сквериках, на Неве с парусами, кораблями, буксирами. В этих пейзажах появились легкость и свобода, они написаны словно воздухом или туманом. Как будто Саша отпустил желание учиться, стремиться, доказывать, он просто наслаждался процессом, получал удовольствие от созерцания, от радости жизни и ценил каждый дарованный день.

Словно капельки пота из пор,
Из-под кожи сочилась душа.

Для портретов ему позировали друзья, друзья друзей, в академии натурщики. Как отметила искусствовед В. А. Чернова: «Александр Костенко был бы прекрасный мастер портрета». Помню, в 2013 году я ехала в Петербург на встречу со своим научным руководителем. Еще на подъезде к городу Саша начал мне настойчиво звонить и узнавать, когда я приду к нему: он очень хотел начать писать мой портрет и попробовать новые материалы, недавно привезенные из Парижа, – специальная бархатистая пастельная бумага и французская пастель. Непривычные материалы плохо слушались, фактурная основа «вбирала» много цвета, но он справился. Позже, видимо, немного доработал портрет и исправил дату с 2013 на 2014 год. Последние пару лет он увлекался техникой пастели, работал ею легко, прозрачно, растворяя в сфумато очертания предметов. Пробовал свои силы и в скульптуре. Сашина жажда все успеть была удивительной. В. В. Булгаков сказал на посмертной выставке в 2015 году: «Саша стремился усиленно и быстро жить, как будто предчувствовал, что судьба ему отмерила не так уж и много».

Александр Костенко. Женский портрет. 2012

Когда секунд недостаёт, –
Недостающее звено
И недолёт, и недолёт, и недолёт, и недолёт?!

В 2013 году в ходе долгого обследования Саше поставили диагноз «хронический лимфолейкоз». Начались тяжелое лечение и борьба за жизнь. К сожалению, самая современная химиотерапия не привела к стойкой ремиссии для последующей пересадки костного мозга. Тяжелое продолжительное лечение полностью износило ресурсы организма. Чтобы морально и физически восстановиться, Саша уехал в Самару. В родном городе он получал должный уход, что было невозможно в условиях общежития. В конце сентября Сашу экстренно положили в больницу из-за сильного воспаления и заражения крови. Пережив тяжелейшую операцию, 21 октября в реанимации Саша скончался.

Не добежал бегун-беглец,
Не долетел, не доскакал.

После его смерти решено было сделать выставку. Это оказалось сложной задачей: часть работ находилась в Петербурге, что-то хранилось в Самаре у родных и друзей. Но все дружно откликнулись, и в ноябре 2015 года выставка состоялась в Детской художественной школе № 1, затем – во второй художественной школе, а в феврале 2016 года – в Итальянском зале Академии художеств, где были представлены учебные и творческие работы разных лет, в том числе пейзажи, дипломный портрет, эскизы, рисунки, скульптура.
Саша называл себя одиночкой, но всегда был окружен людьми: родными, друзьями. Его любили, его невозможно было не любить – светлого, доброго, открытого человека.
В этом августе ему исполнилось бы 45 лет.

Не дозвучал его аккорд, не дозвучал…

* Строка из песни В. Высоцкого «Прерванный полет».
** Член Ассоциации искусствоведов России, заведующая научным отделом Самарского художественного музея.

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 27 августа 2020 года, № 15–16 (188–189)
Tags: Изобразительные искусства, Культура Самары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment