Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

О канувших в Лету замолвите слово…

Сергей ГОЛУБКОВ *
Рисунок Сергея САВИНА

На дворе лето тревожного високосного 2020 года. Читаем ежедневные сводки о продолжающейся пандемии: столько-то заболело, столько-то выздоровело, столько-то умерло… Обезличенные таблицы, сухая статистика. А люди, вчера еще живые, о чем-то думавшие, на что-то надеявшиеся, уходят в глухую безвестность.

Что это за люди? Какие-то мистеры Икс, покрытые непроницаемой завесой секретности? Евгений Евтушенко в свое время написал памятные, до блеска зацитированные строки:
Людей неинтересных в мире нет,
Их судьбы – как истории планет.
Что же с нами происходит? Нас перестал интересовать человек как таковой? Может, с коронавирусом нас посетил и поразил еще и вирус вселенского равнодушия?
Мне, конечно, могут возразить: каждый день на планете Земля умирают люди. Притом в громадных количествах. Тонут в реках и морях, сгорают в пожарах, погибают от различных болезней, становятся жертвами техногенных аварий, транспортных катастроф, природных катаклизмов, боевых действий, криминальных разборок и разбойных нападений. Суточная глобальная статистика невероятно масштабна: миллионы смертей и миллионы рождений. Течет великая бесконечная река планетарной жизни, подвластная неумолимым надличностным законам бытия и обновления.
Всё верно. Но есть ведь совершенно особые случаи, выпадающие из числа рядовых. Великие мировые войны, которые преподнес человечеству ХХ век. Невиданные пандемии.

[Spoiler (click to open)]
В газетах в таких случаях печатали списки. Общество как-то весьма достойно прощалось с теми, кто не по своей воле покидал ряды живых. Откройте, скажем, российские газеты 1914–1918 годов, именно из них многие люди с великой печалью оперативно узнавали о погибших и раненных в бою близких и знакомых.
Допустима ли в таком экстраординарном случае, как нынешняя масштабная пандемия, пресловутая фигура умолчания, присутствующая в наших СМИ?
***
Вспомним известную болгарскую стародавнюю традицию фиксировать любую человеческую кончину и вывешивать на стенах домов так называемые скърбницы – траурные листы с фотографией ушедшего человека: «Полгода без милой Здравки Йордановой», «Десять лет без дорогого Милана Тодорова»
В этой традиции есть глубокий и поистине гуманистический смысл. Ушедшие, несмотря на необратимое время, остаются в коллективной памяти. Они с нами, они как бы продолжают свое незримое существование среди нас, живущих. Спешащие по своим делам люди задержат свой мимолетный взгляд на фотоснимке, размещенном на скорбном листе, вспомнят человека, может быть, с грустью тихо вздохнут и побегут дальше.
Сегодняшняя пандемия – это общая беда всего человечества. Но на нее реагируют в разных странах по-разному. Вот Италия, одной из первых столкнувшаяся с этим тяжелым испытанием. В интернет-новостях можно прочитать, что ежедневные и еженедельные газеты, выходящие в небольших итальянских коммунах, публиковали на своих страницах сотни некрологов. Под них выделяли сразу несколько полос.
Вот США, ставшие лидером по числу заболевших и умерших. Один из номеров «Нью-Йорк таймс» не так давно поместил вместо статей и фотографий на первой полосе просто список. Длинный печальный список людей, которые погибли из-за пандемии. Редакция издания отметила, что публикация приурочена к тому, что на территории Соединенных Штатов количество погибших от коронавируса в скором времени должно достичь 100 000 человек: «Список, который вы видите, – это всего лишь один процент от общего количества жертв вируса в стране».
И как-то становится не по себе, что у нас, в России, знакомой с былыми войнами и эпидемиями отнюдь не понаслышке, о погибших ни слова, ни полслова. Только некие итожащие безликие цифры. Что это? Небрежение отдельным человеком?
Да, конечно, публикация списков погибших в средствах массовой информации может усилить в людях и без того накапливающийся стресс, ведь со страхом смерти, финальной катастрофы тесно связан и страх самого ее ожидания. Порой не столько само испытание внутренне разрушает человека, сколько бесконечное и несносное в своей томительности ожидание неизбежного прихода этого испытания. Человек погружается в засасывающую пучину непреходящего стресса, неизбывного горестного напряжения.
Еще Даниэль Дефо утверждал: «Страх опасности всегда страшнее опасности, уже наступившей, и ожидание зла в десять тысяч раз хуже самого зла», а Фридрих Шиллер писал: «Лучше страшный конец, чем бесконечный страх». Сама жизнь может быть наполнена этим постоянным ожиданием беды. Большой или малой. Поправимой или фатально непоправимой. И тогда можно говорить уже о самом страхе жить.
***
Близок этому и такой тип страха, как страх нового, еще непо́нятого. Это, кстати, мы и наблюдаем сегодня, когда новый смертоносный вирус ведет себя весьма непредсказуемо, обнаруживая всё новые коварные свойства. Да, новое нередко может быть чревато разрушением, смертью, и человека подтачивает боязнь печальных новостей. Как говорят, лучшие новости – это отсутствие новостей. Неизведанное рождает безотчетный страх и недоумение.
В то же время у человека нельзя отнимать его достоинство. Жизненный финал – это всегда драма. Можно ли это рубежное событие игнорировать и стараться не заметить? Ведь похороны – это не просто утилизация (да простят меня за это бесчеловечное слово!) бренного, отслужившего свой срок тела, а в некотором смысле сакральный акт завершения земного пути личности. Можно ли обрекать личность на двойную смерть – и на физическое исчезновение, и на анонимность исхода? Можно ли лишать человека в последнюю минуту бытия права быть публично названным, поименованным? В случаях авиационных, железнодорожных и морских катастроф принято публиковать списки погибших. А пандемия еще страшнее по своим масштабам и географии распространения. Почему же мы забыли о своем последнем долге перед павшими на этом невидимом фронте?
Отечественные писатели нередко производили своеобразную рифмовку понятий память и совесть. Этот выразительный, этически наполненный и многомерный мотив проходит значимым пунктиром через десятки известнейших литературных произведений. Почему же выстраданная многими поколениями писателей мысль живет в нашем сегодняшнем сознании как-то отдельно, а конкретная социальная практика подчиняется совсем другим правилам и представлениям? Или мы легкомысленно и эгоистично распространили актуальное ныне словосочетание «социальная дистанция» и на сферу сопереживания? Отгородились наглухо от того, что неприятно, что надо как-то побыстрее избыть и забыть?
Thanatos – по-гречески «смерть». Так звали олицетворение смерти − брата-близнеца бога сна Гипноса. Есть даже энциклопедия, специально этому посвященная, весьма объемный том так и называется: «Танатос».
Каждый человек, наверное, помнит то мгновение, когда ему, 5–6-летнему ребенку, впервые приходит осознание собственной смертности. Ужас неотвратимого охватывает маленького человека. Открывается страшное измерение того, что не остановят такие всесильные взрослые – родители, правители, полководцы. Никто. А потом человек как-то свыкается с этой мыслью и живет дальше. Смерть же подкарауливает его в рискованных ситуациях, напоминает трагедийным сломом чужих судеб. Порой человек в суете повседневных забот не подозревает, что, ежечасно думая о жизни, он думает и о смерти.
Анна Ахматова в конце 1930-х написала «Реквием» – пронзительное, лирически проникновенное отражение беды, вызванной масштабным вирусом репрессий, поразившим страну. Но удивительное свойство большой поэзии заключается в универсальной семантике образов и символов, в их применимости в разных ситуативных контекстах, что позволяет находить в известных строках отголоски и сегодняшних тревог:
Хотелось бы всех поименно назвать,
Да отняли список, и негде узнать.
Для них соткала я широкий покров
Из бедных, у них же подслушанных слов.
О них вспоминаю всегда и везде,
О них не забуду и в новой беде…
Думается, и нам, живущим сегодня, «хотелось бы всех поименно назвать», дабы простым этим актом прямого называния каждого погибшего воздать должное памяти жертв пандемии. Ведь коронавирус – это не только испытание для человеческого организма, это еще и проверка душевных, гуманистических ресурсов современного человека.

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета.

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 27 августа 2020 года, № 15–16 (188–189)
Tags: Культура повседневности, Общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment