Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Первая «ласточка» осени

Ольга КРИШТАЛЮК *
Фото Антона СЕНЬКО

Два концерта ОРКЕСТРА МАРИИНСКОГО ТЕАТРА под управлением маэстро ГЕРГИЕВА, состоявшихся в Самарском академическом театре оперы и балета, уже стали частью хроники, может быть, самого необычного фестиваля 2020 года. Московский Пасхальный проходил в регионах России отнюдь не в пасхальные весенние дни, призванные дарить миру новую надежду и радость, а в преддверии осени, в тревожной атмосфере середины августа, когда страх перед коронавирусной инфекцией еще продолжает владеть нашими умами.

[Spoiler (click to open)]
Гастрольный тур оркестра был невероятно насыщенным, что и понятно. После жесткого карантина люди истосковались не только по окрыляющей душу концертной деятельности, но и по возможности заработать, что совершенно естественно. Смоленск, Брянск, Воронеж, Казань, Самара, Воткинск и Ижевск, тургеневская вотчина Спасское-Лутовиново на Орловской земле и даже село Поныри в Курской области. Музыка звучала в залах и под открытым небом. Каждый день – новый город, новые веси.
Гастроли были не лишены величественной патетики и посвящены 75-летию Победы. В интервью, состоявшемся в самом начале карантина, Валерий Гергиев отмечал, что онлайн-трансляциями концертов и спектаклей Мариинского театра на платформе Mariinsky.tv он бы хотел охватить зрительскую аудиторию в 75 миллионов человек, а в содружестве с medici.tv и mezzo.tv размахнуться и на 100 миллионов зрительских просмотров: «Оптимизм, вера и воля к тому, чтобы вернуться к нормальной жизни, как раз и подтверждены такими большими цифрами», – подчеркнул маэстро.
Да, тогда, в начале коронавирусной эры, в Мариинке не было ни одного заболевшего, сейчас ситуация иная. Несмотря на процесс постепенного снятия карантинных ограничений, по слухам, в Мариинском несколько десятков заболевших, на изоляцию отправлены многие артисты балета. Возможно, оркестру повезло больше, и августовские гастроли можно интерпретировать как попытку спасти лучшие инструментальные кадры, героически объезжая разные города, менее или более опасные в эпидемиологическом плане, а не только как «пир во время чумы» (куда же деться от культурных ассоциаций!).
Люди в провинции, безусловно, истосковались по живым концертам, по прежней культурной жизни, чувствую это на собственном опыте. Поэтому приезд легендарного оркестра мирового уровня, который и раньше посещал Самару практически ежегодно, можно было бы сравнить с первой ласточкой, символизирующей возвращение к прежней свободной жизни…
***
Но так ли это оказалось на самом деле и что несла на крыльях милая «ласточка»? Несла преимущественно родной репертуар. На концертах в других городах звучали Классическая симфония Прокофьева, IV симфония и популярные фрагменты из балета «Щелкунчик», фрагменты из оперы «Евгений Онегин» Чайковского, вступление к «Хованщине» Мусоргского, «Симфонические танцы» Рахманинова, интермеццо из оперы «Сельская честь» Масканьи. В извечном негласном соперничестве западного и отечественного искусства родное превалировало и торжествовало.
Прием публики и отклики меломанов – ожидаемо сверхвосторженные. Среди зрителей много медработников, героическому труду которых также посвящены концерты. Один из концертов в Казани прошел прямо во внутреннем дворе новой инфекционной больницы! Однако среди голосов довольных и радостных (как, например, голос министра культуры Удмуртии: «Как всегда, шикарно!») раздавались и голоса недовольных. Оценки музыкальной критики концерта в Воронеже оказались неожиданно суровы: «Было заметно, что исполнители стосковались не по искусству, а по гонорарам», а телевизионный сюжет воронежского телевидения о мероприятии даже пропал с сайта канала.
Самарцам, вероятно, повезло больше, чем воронежцам. Оба концерта произвели впечатление на публику: первый был благотворительным, посвященным самоотверженному труду медиков, второй собрал верных меломанов из среды самарской интеллигенции, хотя об аншлаге говорить не приходится: санитарно-эпидемиологические требования, увы, непреклонны, в зале присутствовали только 450 человек, рассаженных с соблюдением «социальной дистанции».
Если честно, при встрече с этим термином я испытываю состояние безотчетной тревоги. Хочется сказать почти что словами французского просветителя XVIII века Бернара Фонтенеля («Соната, чего ты хочешь от меня?»): «Социальная дистанция, чего ты хочешь от меня?» Так вот в условиях той самой дистанции и сурового масочного режима публика прослушала «Шотландскую симфонию» ля минор Ф. Мендельсона, «Картинки с выставки» М. Мусоргского в оркестровке М. Равеля, «Вальс цветов» из балета «Щелкунчик» П. Чайковского (1 концерт), оркестровую сюиту «Шехеразада» Н. Римского-Корсакова, Вторую симфонию С. Рахманинова ми минор и Скерцо из сюиты «Сон в летнюю ночь» Ф. Мендельсона (2 концерт).
***
Слушала я вышеперечисленные произведения и решала в уме нехитрую арифметическую задачу: «В каком составе играл оркестр?». Старательно и неоднократно пересчитала первые и вторые скрипки – упорно получалось 11, то есть число, недостаточное даже для двойного состава, не говоря уже о тройном. В результате звучность оркестра была, мягко скажем, специфической – более приемлемой в «Шотландской симфонии», где нужен двойной состав, а из медной группы играют только 4 валторны и 2 трубы. В остальных же произведениях концертной программы требовался тройной состав, с увеличением числа первых и вторых скрипок как минимум в 2 раза, с 10 или 11 медными инструментами. Но количество струнных не менялось, поэтому в «Картинках с выставки», например, медная группа с лихвой перекрывала звучностью группу не только струнных, но и деревянных инструментов, в результате чего вожделенный мир музыкально-тембровой гармонии противоестественно нарушался. Возможно, причина была скрыта в некорректно расставленных микрофонах на сцене, или в прозрачных экранах, наглядно подчеркивающих социальную дистанцию между группами духовых, ударных и струнников, или просто в ситуации принципиальной сложности гастролей больших коллективов в период всеобщих ограничений.
А что касается священных вопросов интерпретации, позволю себе лишь несколько соображений. «Шотландская», самая неклассическая из всех симфоний Мендельсона, которую сам композитор советовал играть без перерывов между частями, была исполнена в добротно традиционной манере с необходимыми паузами между первыми тремя частями и attacca после третьей, звучала сдержанно, даже скупо, без романтических излишеств. Хотя более открытая, эмоциональная трактовка, особенно крайних частей, на мой взгляд, не только бы украсила интерпретацию, но и придала бы ей эффект непосредственно переживаемого, живого чувства. А дальше рождающееся робкое ощущение подлинности шедевра было раздавлено, без преувеличения, слишком резким контрастом: утонченный мир туманного Альбиона с его безотчетной тревогой и тонкой игрой светотеней был смят «Богатырскими воротами». Понятно, что не стоит ждать логичной выстроенности программы в условиях такого плотного гастрольного графика. «Картинки с выставки», прозвучавшие после «Шотландской», да еще с дисбалансом струнных и меди, вызывали ощущение когнитивного диссонанса и грубой силы. И впечатление не исправил даже «Вальс цветов».
***
Второй концерт оказался удачнее. В «Шехеразаде» солировала прекрасная во всех отношениях Ольга Волкова, концертмейстер первых скрипок, и музыка сюиты, иллюстративно-яркая, знакомая многим еще с детства, с детской музыкальной школы, порой напоминала дежавю, ностальгическое, сказочное путешествие во времени и пространстве.
Наиболее искушенная публика ждала кульминацию вечера – Вторую симфонию С. Рахманинова. Но и здесь не случилось откровения. Меня более всего удивила излишняя дробность фразировки. Роль кульминационной точки взяла на себя импровизированная кода концерта – исполненное с виртуозным блеском Скерцо из мендельсоновской сюиты «Сон в летнюю ночь».
Вот так и дождались мы первой концертной ласточки в преддверии осени 2020-го, полной тревог и надежд, с масками наперевес, соблюдая социальную дистанцию. И кто знает, может быть, мы привыкнем и к этой самой дистанции, и к виртуальным концертным залам, и к сопряжению диаметрально противоположных миров Мендельсона и Мусоргского, а оперы начнем слушать с перемоткой.
Позволю себе еще раз процитировать выдающегося дирижера современности Валерия Абисаловича Гергиева: «Какая-то мистика, никто не может внятно и просто объяснить, что происходит. Птицы гибнут, пчелы вымирают миллионами – что-то происходит, но невозможно это оценить. Нужен коллективный разум, чтобы преодолеть сложившийся кризис».

* Музыковед, кандидат искусствоведения, доцент кафедры теории и истории музыки СГИК.

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 27 августа 2020 года, № 15–16 (188–189)
Tags: Культура Самары, Музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment