Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

«Люблю Отчизну я, но странною любовью…»

Любовь ЧЕРНЯЕВА *

Я не люблю Советский Союз, его бесплатное и системное образование, прекрасную Майю Плисецкую, «новые города СССР» с их шедеврами архитектуры и гениями-архитекторами, музеи – хранители памяти, а ныне – коммуникационные площадки.

Я – советская, получила советское образование (постсоветское, в сравнении, оказалось намного хуже), рождена советскими родителями из советских детских домов (детьми войны), живу в благоустроенном советском типовом жилье в советском городе, работаю четверть века во вполне советском провинциальном музее, имею железобетонную советскую конструкцию установки о преобразовании социального мира и его улучшение через личное творческое усилие (установка эта сейчас похожа на типовую архитектуру 1970-х). Несколько лет в проектном режиме я занимаюсь советской историей, изучая документы, редкие книги, в том числе из коллекции музея.
Но всё советское я не люблю: советское образование – за научную антропоморфную атеистическую картину мира, Майю – за аборт во имя искусства, «новые города» – за оторванность от земли и утрату «дома» во имя благоустроенного жилья, советских гениев-архитекторов – за бесчеловечный авангард, музеи – за бюрократическую организационную структуру и бюрократическую корпоративную культуру (власть приказа, должности, инструкции).
Сегодняшняя моя история – про детство советских людей ближайших к нам поколений. И расскажу я ее по материалам интерактивной выставки Тольяттинского краеведческого музея «Детство Ставрополя-Тольятти: ХХ век», открывшейся перед самым карантином и, соответственно, закрывшейся на карантин.

[Spoiler (click to open)]
В проекте принимало участие около 30 специалистов (педагогов-«дошкольников» из вузов и детских садов, музейных педагогов, методологов детства, архивистов, дизайнеров, архитекторов, мультипликаторов), но, по сути, это была моя личная встреча с советским детством в оглушающей, звенящей тишине.
В газете «Культура» культурно поделюсь открытиями.

Тезис первый: «Все советские дети – сироты»

Буду краткой. Ленин назвал детские сады и ясли наряду с общественными столовыми образчиками ростков коммунизма. Дети мыслятся как общие, государственные. В Декларации о дошкольном воспитании 1917 года содержатся положения о необходимости воспитывать нового человека в коллективе с рождения (как полезного члена общества), а также о приоритете воспитания всех советских детей в детских домах (они рассматриваются как идеальный институт воспитания для «трудящихся масс»). Однако в силу дефицита бюджета это явление нельзя сделать массовым, потому детские сады и очаги (длительного пребывания) – компромисс в данных условиях.
Открываются первые советские детские сады, когда в стране еще грохочет Гражданская война (люди отстаивают старый быт, семью, Бога – брат идет на брата). В Ставрополе (ныне Тольятти) первый детсад открылся в День смеха – 1 апреля 1919 года, к 1921-му детских садов было уже пять. В садах играют в шишки и камушки (игрушек нет), ходят купаться на речку, узнают про Ленина – общего дедушку всех советских детей.


На выставке мальчик Ванечка в мультике, созданном на основе музейных фотографий и воспоминаний ставропольчан, рассказывает: мама у него – тракторист, папка погиб на Гражданской войне, в детском саду их кормит Баба Глаша из чугунка, мама дает с собой в сад лоскутное одеялко, папкину кружку с ложкой и кусок сухаря (предметы-заместители дома).

Историческая игровая реконструкция – основной метод для работы на выставке с детьми. В одном из детских садов Тольятти, где мы инициировали игру-погружение в детство 1920–30-х гг. (при работе над проектом и его программой), воспитательница, услышав, что в советской стране «Коллектив – это семья», реально обрадовалась! Она сказала детям: «Помните?! Я вам говорила, что мы семья!»
В музее в игровой событийной реконструкции дети или дети с родителями при погружении в 1920-е выращивают еду на огороде детского сада, едят из чугунка Бабы Глаши вареную картошку, ныряют в Воложку за камушками, играют в них и в шишки, сочиняя истории (истории получаются и про маму, которую дети ждут до ночи с работы, и про войну и свистящие пули, и про голодную Машу и медведей, и про новых друзей, с которыми можно играть).
Посетители заматываются в исторический костюм – «замотку» (черная плащ-палатка с капюшоном) для сна первого детсадовца на свежем воздухе. Веревки туго обматывают тело: советский ребенок должен быть закаленным – ему еще коммунизм на всем земном шаре строить. И в конце занятия все посетители в замотках укладываются на нары. Не спит никто: не спится, а спать – надо. Иногда Баба Глаша поет колыбельную «А ты спи-ка, спи-усни, маленький сыночек…» Хоть ни голоса, ни слуха у нее нет.

Тезис второй: «Переезд в новые города СССР – формирование человека в потоке, человека потока, человека для Производства»

Детство 1950–60-х (второе экспозиционное пространство выставки, решенное в виде домиков, почти как у трех поросят) – это грандиозные индустриальные стройки СССР; всемогущая техника; антропоморфный советский космос; народ-победитель; культ строителя, изменяющего русла древних рек, переселяющего вековые города и села, возводящего невиданные прежде комфортные благоустроенные многоэтажные «новые города СССР» – города для обеспечения Производства.
Вместо храма (главной вертикали и ценностной доминанты в городском ландшафте «старого города») в «новом городе СССР» – ДК (рупор советской идеологии, советских ценностей, советского нового быта, советского человека), а также кинотеатры (мощнейшие из агитплощадок, по Ленину).

Родители мальчика Миши – строители – пропадают на стройке с утра до ночи, работают в несколько смен. Он после яслей (4 недели) пошел в детсад еще в Ставрополе, потом детсад переехал из избы в двухэтажное здание. Миша ходит на пятидневку. Нянечки в саду добрые: теплое молоко на ночь дают, сказки рассказывают. В саду интересней, чем дома: друзья, игрушки, походы в лес, живая хрюша Маша (профориентация – советское животноводство «с нуля»), сад, огород, веселый языческий праздник Масленица с блинами, катанием на санках и сжиганием чучела… бабы в сарафанах.

В исторической игровой реконструкции посетители выставки, оказавшись в этой эпохе, надевают на себя ракеты и летят в космос вслед за Юрием Гагариным и Валентиной Терешковой. Еще есть игра с макетом города: человечек на длинной палочке ходит сначала в «старом городе». Там можно из детсада на речку сбегать, в лес, быстро дойти домой, к маме в поле, покормить скотину. Потом – в «новом городе СССР», там в детсаду бетонный забор, за которым опасный город – грузовики, дороги, стройка; дома нет – есть многоэтажки с квартирами, где вода течет прямо из крана и куда папа принес телевизор, радиолу и пластинки со сказками.
Пластинки и диафильмы на выставке можно послушать и посмотреть в темной-темной комнате, за черным-пречерным занавесом (диапроектор устанавливается на столик из церкви Ставрополя, за которым священник проповеди читал). Там же, за занавесом, и изба-читальня: есть книжки про Мальчиша-Кибальчиша, Волка и семерых козлят, серия «Мы – военные» Маршака (про мальчиков и девочек – военных), про пограничников, про усатого-полосатого и про «Дом переехал» Агнии Барто. Хочешь – читай.
Игрушек на выставке в витринах много. Есть тут и медведь из музея «Наследие» (первый перевезенный дом из старого Ставрополя). На медведе этом выросло три поколения одной семьи. Плюшевый медведь в психологии – предмет-заместитель, замещает он маму или ее тепло.
В ясли в индустриальных городах иногда приходили в свой рабочий перерыв мамы, покормить своих малышей молоком. Фотографии сохранились. Семьи советские к 1950–60-м годам уже, в основном, с одним-двумя детьми, часто без бабушек и дедушек (дети стремятся жить отдельно от родителей, другим уже бытом, укладом, семейной традицией). Коллектив – семья. Наука и техника – двигатели прогресса. Вперед в светлое будущее. На Луну? И на Луну!


Тезис третий: «Чебурашек в природе не бывает»

Последняя эпоха советского детства на выставке: 1970–80-е. Советский авангард Автограда во всей красе предстает в макете: человечек на палочке (ребенок в «теле города» в динамике 20 века) на выставке в эту эпоху двигается уже строго по ячейкам квадратиков, внутри заданных границ однотипных микро- и макроэлементов: группы и участки детсада, детские и спортивные площадки, газоны, квартиры, кварталы, корпуса завода, места в общественном транспорте или на аттракционе в городском парке.
Он – сын потока – включен в поток. Заключен.

Мальчик Андрюша из мультика (внук Ванечки и сын Миши) гоняет на самокате по асфальтированным дорожкам во дворе. Он помнит, как однажды заблудился в своем новом девятиэтажном доме: он открывал квартиры (их тогда не закрывали), а там все одно и то же. А люди – другие. И все незнакомые. Хрюша, Степашка, Тетя Валя, Дядя Вова из «Спокойной ночи, малыши» – любимые и родные. Андрюша купается в фонтане около огромного кинотеатра «Сатурн», бегает мокрый босиком в трусах домой по пешеходному переходу по сигналу светофора, мечтает, как Дядя Федор из мультика, уехать в Простоквашино. Бабушка, которая с ними живет, тоже мечтает…

В «Игровой» на выставке – настольные игры. Хочешь – «Сочини историю по картинке» (фото сирот 1920-х, скудная еда и радость малышей, первая мама на первом тракторе, ребенок в машине с педальками, Новый год с елкой и красной звездой вместо Рождества Христова). А хочешь – сравни картинки, сыграй в игру «Было – стало» (какой был дом и какой стал, какой был город и какой стал, какой бала семья и какой стала, какие были игрушки и какие стали, какие были мечты и какие стали, какие были мамы и какие стали). А хочешь – в игру-ходилку поиграй и пройди все три эпохи: «Детство прабабушек-прадедушек из 1920–30-х гг.», «Детство бабушек и дедушек из 1950–60-х гг.», «Детство мам и пап из 1970–80-х гг.». Гусей попаси, поголодай, папку на войну проводи, цветок в горшке полей, в космонавта поиграй, пропылесось, телевизор посмотри и из большой многодетной многопоколенной патриархальной религиозной семьи за сто лет пути попади в малую советскую – малодетную, малопоколенную – семью строителей коммунизма. Хочешь? Тогда приходи – в сентябре. Мы с тобой поиграем. В тишине. Тс-с.

* Старший научный сотрудник отдела развития Тольяттинского краеведческого музея, клинический психолог, член Ассоциации психотерапевтов и психологов Тольятти.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 4 июня 2020 года, № 11 (184)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment