Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Между шифром и стриптизом: парадоксы современной жизни

Сегодня день рождения Сергея Алексеевича Голубкова, доктора филологических наук, профессора Самарского университета, постоянного автора «Свежей газеты. Культуры». Долгих лет, Сергей Алексеевич! Здоровья! Оптимизма! Благодарных учеников! И много-много текстов! А в подарок нам – текст из июльского номера газеты.

Сергей ГОЛУБКОВ
Рисунок Сергея САВИНА

Слово «шифр» означает ключ к чему-то тайному, секретному, недоступному для посторонних. Слово «стриптиз» имеет противоположный смысл, указывая на демонстративное обнажение всего и вся, невзирая на поведенческие табу и приличия. Применяя это слово в переносном и расширительном значении, говорят о душевном, психоэмоциональном стриптизе, о ментальном самообнажении. Это «раздевание» может быть предпринято не только самим человеком, но и созерцающими его посторонними субъектами. Тогда говорят о «срывании всех и всяческих масок», когда, скажем, сатирик, пользуясь имеющимися в его распоряжении художественными «инструментами», вскрывает подлинную суть постигаемого социального типа.

В какой-то степени эти слова нашего речевого обихода соотносятся с привычной бинарной оппозицией тайное/явное. Такая оппозиция была всегда, менялось лишь ее конкретное наполнение. Менялась и социокультурная функция такой оппозиции в повседневной жизни.
Усложняясь как система, современная цивилизация усложняет и структуру данной оппозиции. В пору моего детства слово «шифр» отсылало нас, пожалуй, только к сюжетам книг или фильмов о разведчиках, шпионах, секретных миссиях. И еще слово тайна «дремало» в фонде устойчивых выражений русского языка: «тайна за семью печатями», «тайна мадридского двора», «тайна сия велика есть»… Сейчас это смысловое поле тайного безмерно расширилось. Наша память удерживает в себе десятки телефонных кодов разных городов, пароли наших аккаунтов в различных интернет-системах, пин-коды банковских карт, комбинации цифр кодовых замков чемоданов или ячеек в автоматических камерах хранения и так далее, и так далее.

[Spoiler (click to open)]
Поле тайного проникло и в медиапространство. Можно сказать, что увлечение тайным стало отдельной, вполне самостоятельной информационной отраслью. Конспирологические сюжеты телевизионных передач, постоянные поиски глобальных заговоров, намеки на козни мирового закулисья, голословные утверждения о сознательном замалчивании «неудобных» научных открытий, ожидание какого-нибудь очередного «конца света», откровения астрологов, новоявленных оракулов и гадалок – весь этот информационный мусор ежедневно психологически прессует современного человека. Граница между достоверным фактом и каким-нибудь дешевым фейком становится зыбкой и, так сказать, легко «проходимой» в обе стороны.
Что ж, и на самом деле загадок бытия не стало меньше. Все познанное человечеством можно сравнить с островом, соприкасающимся с бурным океаном Неведомого. Когда-то древний человек знал немногое, его островок знания о мире был небольшим. Все то, что не поддавалось житейскому объяснению, он легко достраивал, используя строительный материал привычных архетипов мифологического сознания. Потом наука обогатила человечество величайшими открытиями, и былой маленький островок познанного разросся до гигантского материка. Но при этом возник неизбежный парадокс – у этого материка неизмеримо выросла береговая линия, граница соприкосновения с неизвестным и непознанным. Нерешенных вопросов стало еще больше. Сократовская фраза «Я знаю, что я ничего не знаю» обрела новую актуальность.
Все это проникает и в массовое сознание. Отсюда популярность всевозможных научных и околонаучных сюжетов о Тунгусском метеорите, Бермудском треугольнике, Лох-Несском чудовище, Зоне-51, неуловимом йети, рукописи Войнича, странных артефактах прошлых тысячелетий, имеющих следы применения неизвестных сегодняшнему человеку технологий…
Тайны, тайны, тайны… Ох уж этот сладкий плен тайны! Человек так любит погружаться в грезы различных предположений и самых фантастических гипотез! С точки зрения психолога, это, наверное, вполне объяснимо: праздное времяпрепровождение все-таки отвлекает человека от скучной рутины будней, отвлекает и развлекает.
***
Постоянные отсылки к области непостижимо таинственного рождают у потребителя медиаконтента избыточную подозрительность. У человека возникает предположение, что за гранью обычной жизни есть еще какая-то другая, мерцающая действительность, скрытая от досужих взоров, и именно там, в этом странном зазеркалье, принимаются судьбоносные и коварные решения, происходят загадочные и, возможно, чреватые опасностью для всех события.
Как принято говорить, рано или поздно тайное становится явным. Так и есть на самом деле. Обретают статус обычного музея секретные бункеры военной поры. Публикуются исторические документы с грифом «секретно», извлеченные из спецхранов. В порыве запоздалой старческой откровенности иные мемуаристы снимают завесу тайны с каких-то сомнительных биографических подробностей и некоторых семейных историй. Из конспиративной безвестности выходят в публичное пространство разведчики, ставшие пенсионерами.
Да и какие-то стороны нашей жизни по странному закону парадокса стали прозрачнее. Не скроешься от вездесущих камер видеонаблюдения. Внедряется система распознавания лиц. Дневник из текста, написанного для самого себя, для потаенной саморефлексии, превратился в текст, выставленный на всеобщее обозрение. Размещенные в медиапространстве откровенные фото актрис и моделей, порой находящиеся за гранью приличия, уже никого не удивляют. Демонстрация собственной приватной жизни стала своеобразным поведенческим кодом. Каждая секунда будничного существования человека превращается в фотографический стоп-кадр или маленький видеоролик.
При этом возникает еще один парадокс: обилие фотосвидетельств приводит к их обесцениванию, ведь в былые времена, весьма скудные на фотофиксации, при фотографировании неизбежно осуществлялся некий ценностный выбор, подчеркивание особой значимости отображаемого на снимке момента. А когда фиксируется все подряд (благо технологические возможности современных многофункциональных смартфонов позволяют делать уйму кадров), то социокультурная и мемориальная ценность фотоизображения, по сути, утрачивается.
Самонадеянная претензия человека подчеркнуть значимость абсолютно всей (без каких-либо купюр) мозаики его повседневного существования приводит тут к обратному – к инфляции ценностного смысла. Миги жизни, попавшие в объектив смартфона, бесцельно разлетаются как те самые конфетти, что нужны всего только на одну эфемерную и преходящую минуту новогоднего праздника.
***
Многочисленные интернет-сайты – место современных «ярмарок тщеславия». Как говорится, Теккерей отдыхает. Руководимые беспардонной кичливостью и необузданной тягой к агрессивной саморекламе, современные звезды шоу-бизнеса наперебой демонстрируют шикарные квартиры и особняки, свои коллекции бесчисленных нарядов, приобщая к такой самопрезентации и своих маленьких детей. Желая стать постоянными ньюсмейкерами в медиапространстве, они, ничтоже сумняшеся, выкладывают видео, как искупались, скажем, в ванне, наполненной лапшой, как в очередной раз «смело» сняли перед публикой трусы или показали непомерно увеличенную с помощью силикона грудь.
Интернет давно стал тем зеркалом, в которое смотрятся многочисленные нарциссы нашего времени и лелеют надежду, что их не забудет публика, ибо главный страх для них – страх всеобщего равнодушного забвения.
Мы живем в эпоху динамической пульсации ценностных ориентиров и подвижки различных границ – границ между личным и публичным, между сокровенным и откровенным. Порой у многих участников коммуникации (в каких бы формах она ни происходила) обнаруживается скудость приватного мира. И тогда суть подменяется обманчивой видимостью. Пестрый ряд внешних актов самопрезентации служит ширмой, удобно заслоняющей неполноту внутреннего мира. Демонстрируя вещи (одежду, интерьеры, пищу, предметы бытового обихода) или внешние моменты (различные позы на фотографиях, ракурсы, так называемые «приколы»), субъект коммуникации создает псевдособытийность.
Мы знаем, что потенциалом подлинной событийности обладает реальный социальный конфликт. Внутренним и судьбоносным событием для субъекта может стать выношенная, доподлинно выстраданная мысль. Статус события имеет пережитое эмоциональное потрясение от какой-то внезапной и непоправимой беды. Но, увы, часто участники интернет-коммуникации, выкладывая свои бесчисленные фотки и картинки в Инстаграме, делятся отнюдь не плодами глубоких многодневных размышлений, не яркими впечатлениями, не оригинальными оценками происходящего, а пестрой поверхностной шелухой суетного каждодневья. И руководствуются они при этом часто только одним: лишь напомнить о себе. Они фактически делают то же самое, что делают животные, когда метят территорию, – стараются «застолбить» свое пространство, легитимизировать свое место под солнцем.
Интересно все-таки было бы посмотреть: как, в каких необычных формах будут реализовываться все эти оппозиции (тайного/явного; подлинного/мнимого; внутреннего/внешнего) в культурной жизни человечества лет через пятьдесят, через сто, через несколько веков?

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 16 июля 2020 года, № 13–14 (186–187)
Tags: Социология культуры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment