Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

«А это, Андроша, киса!»

Сегодня – день рождения Германа Дьяконова, научного обозревателя «Свежей газеты. Культуры», преподавателя многих самарских вузов и политеха, прежде прочих, первого капитана команды КВН города Куйбышева, полиглота, в переводах которого мы узнавали кинематографию стран Восточной Европы в «Ракурсе» 80-х…
Долгих лет, Герман Николаевич! Неиссякаемого юмора и оптимизма!
И нам от него в подарок – статья из июльского номера «Свежей»

Герман ДЬЯКОНОВ *
Рисунок Сергея САВИНА

Смысл заглавия текста следующий: есть некий артефакт, который нами позиционируется как носитель интеллекта. По причине «арте» интеллект полагается искусственным. По нашей прихоти он должен походить на человека, что по-научному – «быть андроидом», отсюда имя Андроша.

Как ни крути, одного интеллекта, будь он даже сверхъестественным, не хватает для решения практических задач, потому что нужны еще и знания. Тут уместен почти очевидный пример: младенец. Родившись почти без всякого запаса знаний (Канта трогать не будем, ладно?), за несколько десятков недель научается пониманию речи окружающих его людей. Еще через год-полтора он овладевает родным языком. Средний взрослый порой не может похвастаться хотя бы приближением к такой лингвистической одаренности. Зато мы с гордостью называем этого гения несмышленышем. И только по одной простой причине: в нас вбили-вколотили некоторые сведения об окружающем нас мире, то бишь знания.
Отсюда следует, что, обладая суперинтеллектом, но не обладая знаниями, ребенок, повторюсь, не готов к решению практических задач. Таким образом, перед нами встает огромная по своей масштабности задача обучения носителей интеллекта методам и средствам решения практических задач (я полагаюсь на интуитивно правильное понимание этого словосочетания читателем). Но при сходности постановки эта задача для случая искусственного интеллекта несравнимо сложнее парной.

[Spoiler (click to open)]
Причин тому несколько. Назову две фундаментальных. Первая: у малыша по большей части есть обладающий более или менее полной функциональностью набор сенсорных органов для реализации пяти чувств: зрения, слуха, осязания, обоняния, вкуса. Вторая заключается в наличии у человечка способностей к использованию знаковой системы, естественного языка. Причем второй фактор доминирует.
Надеюсь, вам известна автобиографическая трилогия Ольги Ивановны Скороходовой. Судьба сделала ее ученицей школы для слепоглухонемых детей. Как она пишет в воспоминаниях, когнитивные способности стали проявляться тогда, когда ее «скульптор» И. А. Соколянский предложил специальную знаковую систему, паллиатив языка, для использования тактильных сенсоров, проще говоря, осязания.
Давайте и мы пойдем тем же путем, считая Андрошу способным только к использованию некоторой знаковой системы. Но сперва вспомним, как нас учили наши взрослые всем тонкостям этого мира: «Смотри, Люда, это собачка, а это киса»; «Эдик, там дорога, туда не ходи»; «Саша, а как коровка говорит?» – и так далее. Ясно, что сказать что-то подобное Андроше нельзя, ибо нет у него ни глазок, чтобы увидеть собачку, ни ушек, чтобы услышать вопрос. Есть, конечно, некие «протезы», но это не совсем то, что нам нужно. Очевидно, единственное наше средство – семиотика, то есть теория, она же и практика, знаковых систем.
***
Определим характерные свойства знака. Это нечто материальное. Это либо некоторое физическое тело, либо некоторый процесс, над этим телом совершаемый, или результат того процесса.
Вот имеется кусок пергамена. Некий монах с помощью красителей превратил его в лист книги (см. «Имя розы» Умберто Эко). Там, на куске выделанной телячьей кожи, не абы какие кляксы, а Буквы, составляющие Слова. А что такое слово? Для того, чтобы это понять, надо воспользоваться простейшей геометрической фигурой, треугольником. Я имею в виду треугольник Фреге, вершины которого представляют трех китов нашего естественного интеллекта: Язык, Мышление и Окружение. Это суть Имя, Концепт и Денотат.
Если иметь дело с интеллектом искусственным, придется признать, что единственное, что присуще «железяке» изначально, есть Имя, Слово. Не совсем такое же, как у нас, но все-таки это оно. Что касается двух других вершин треугольника Фреге, то у компьютера нет ни мышления, ни возможности непосредственного исследования окружающего мира. С неизбежностью следует вывод: с самого начала или даже до начала работ над созданием систем искусственного интеллекта надо разработать средства представления Мира.
Для конкретности пока можно обойтись методиками моделирования реалий внешнего мира (предметов, существ, процессов) и связями, или отношениями, между ними. Кстати, это известно уже как минимум 60 лет, когда в арсенале айтишников появилось такое средство, как базы данных. Наиболее удобными оказались так называемые реляционные базы данных. Это просто почти обычные таблицы, у которых в «шапке» стояли наименования свойств моделируемой сущности (для человека – ФИО, рост, образование и т. п., для автомобиля – цвет, марка, модель, госномер), а каждая строка описывала значения этих свойств для конкретного человека, конкретного автомобиля. Каждая таблица либо описывает отдельные экземпляры сущностей некоторого класса, либо устанавливает связи между классами сущностей или их экземплярами.
Но прежде чем разрабатывать форму таблиц, надо решить, какие сущности «существенны» для описания моделируемого фрагмента мира, какие отношения между ними надо представить информационной системе. Надо отличать отношения между предметами и классами предметов. Фразы «Собака сидит на диване» и «Собака – домашнее животное» используют имя «Собака» в первом случае как обозначение совершенно конкретной собаки в конкретный момент времени, тогда как второй случай утверждает некое знание про всех собак, какие есть.
Если мы хотим управлять каким-либо объектом, например, построить систему «Умный дом», нам необходимо и зачастую достаточно иметь только информацию про текущую ситуацию и желательные значения регулируемых переменных. Вряд ли в какой-то бухгалтерии имеются данные о том, что мужчина – это человек, а стол письменный двухтумбовый – вид мебели. Но если мы хотим, чтобы Андроша разбирался в тонкостях нашей жизни, мы должны в явном виде сообщить ему эти, а также сотни и сотни тысяч других фактов. Но как, каких, насколько подробно – вот что занимает сейчас умы специалистов по искусственному интеллекту, стремящихся создать подлинный «машинный разум».
***
И здесь надо сообщить читателю, что проблеме этой насчитывается уже много десятилетий, а то и веков. Правда, первоначально формулировалось так: надо описать содержание книги, научной статьи и т. п. так, чтобы библиотекарь, не будучи специалистом в области особенностей дифференцируемых отображений, ни даже математиком, смог для такого специалиста порекомендовать статью, где речь идет о матрицах Якоби не максимального ранга.
Первые усилия в этом направлении привели к созданию различных классификаций, среди которых наиболее известны УДК и несколько уродливая ББК. Но быстро обнаружилось, что такие иерархические классификации, где Знания о Мире разбиты на классы, классы – на подклассы и так далее, не всегда удобны.
Приведу пример. Самолеты бывают реактивные и винтовые. Самолеты бывают военные и пассажирские. Никакая иерархическая классификация не может создать «компакты» для реактивных гражданских и винтовых военных самолетов (попробуйте сами, пользуясь предложенными исходными классами). Для устранения этого недостатка Ш. Р. Ранганатан ввел фасетные классификации. По сути, вместо единой схемы последовательных разбиений у него – пять классификаций: по самому предмету, по его структуре, по процессам, в которых он участвует, а также по месту и времени его существования.
Но быстрый рост числа публикаций и сложность использования классификационных схем как при индексировании, так и при поиске требовали чего-то нового. И как Deus ex machina появились системы дескрипторные, использование которых зиждется на гипотезе Муэрса: содержание документа может быть с точностью, достаточной для информационного поиска, передано списком терминов из предметной области, которые в нем (документе) встречаются. Потом для простоты всё ограничилось названиями статей.
Конечно, всё это касается научно-технических источников, потому что нельзя сказать даже примерно, о чем идет речь в книге, озаглавленной «Яд грудной жабы». Или «Любовь голубых кровей» (ужас, правда?).
Какая связь с искусственным интеллектом? Самая прямая. Формализация описания, вот в чем суть. Невозможность для машины проникнуть в смысл слова (смысл есть мысль) мы заменим возможностью оценить его форму, и если в форме отразится содержание, то мы победили. И дело не в форме этой самой формы, а в ее наличии. «Железу» непонятно, что такое любовь, но мы можем ввести в него ассоциативные понятия, связанные с этим размытым по значению словом. Станет ли любовь понятнее роботу – далеко не факт, но смысловую, семантическую сеть он сможет забросить в океан нашей, человеческой жизни и может даже что-то в нее поймать. Но здесь остановлюсь. Надеюсь, на время.

* Специалист по теории информатики, старший преподаватель СГТУ.

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 16 июля 2020 года, № 13–14 (186–187)
Tags: Наука
Subscribe

  • Причастие вечной музыке

    Ольга КРИШТАЛЮК * Фото Александра КРЫЛОВА Два заключительных концерта фестиваля «Шостакович. XX век» стали еще одним…

  • Лирические грани откровений

    Ольга КРИШТАЛЮК * Фото Александра КРЫЛОВА Среди небывалого числа концертов, уместившихся в две фестивальные недели, 6 концертов (а это…

  • Что ел и пил Бетховен

    Рубрика: Наталья Эскина. Неопубликованное Вчера был печальный день. Мы его отметили с расписными химерами, беломраморными путти и плачущими…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments