Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Бетховенское Безумие и Бухбиндер

Наталья ЭСКИНА *

Задалась целью написать 32 000 страниц про Бетховена. Пока только 14 000 написано. А ведь, в сущности, это безумие. Ну кому в Самаре нужно? Профессионалам некогда: они то преподают, то концерты играют, то бумажки пишут, за свое преподавание отчитываются. Любители… Все ли они про Бетховена слышали? Тогда как объяснить: Бухбиндер – это Бетховен сегодня.

У Бетховена 32 фортепианные сонаты. Занимаясь сонатами, я стала их слушать у разных пианистов. Преимущественно немецких: для немецкоязычного пианиста и музыкальный язык Бетховена – родной. Для русских это «русский Бетховен», всё же не совсем то… Хотя и русская бетховенистика знала такие вершины, как Гилельс, Гринберг, Соколов. Но тут! Эдвин Фишер, Кемпфф, Гульда, Бадура-Скода, Шифф, Фронмайер, Корстик. Вслушиваюсь и сравниваю. Вдруг выплывает… Ой, а это кто? Бухбиндер! А что он еще играет? А он всё играет. Все сонаты, концерты, пьесы Бетховена. А я, наивное такое существо, бетховенианца номер один не заметила. Стала слушать. Подсела, как на иглу. Вот бы книгу его еще почитать!
Рудольф Бухбиндер написал две книжки: «Да Капо» и «Моя жизнь с Бетховеном». Еле достала: через Интернет не купишь. Знакомые в Германии оказались настолько любезны, что нашли раритет, выслали. Теперь они, нарядные, на праздник к нам пришли. Справа от меня в двадцати сантиметрах лежат. Вот несколько историй оттуда.

[Spoiler (click to open)]

Параллелепипед на ножках

Такое крошечное существо. Ему около года. Но на ножках хорошо держится – он мальчик крепкий и спортивный. Гуляет по двору. «А когда приду домой, почти достаю до клавиш, если хорошенько вытянусь».
Рожать ребеночка мама уехала в Литомержице и, когда оправилась, тут же увезла маленького Руди в Вену. «Как мне повезло, что я родился в Вене! Тут все пропитано музыкой! Родись я где-нибудь в другом месте, может быть, занялся бы чем-нибудь другим!»
Недавно кончилась война. Голод, разруха… Но семье повезло: у них было жилье. Крошечная квартирка, тесновато – для семьи из четырех человек. Зато там стояло пианино, а на пианино – как в каждом приличном доме – бюст Бетховена.
Пианино попало сюда неизвестно какими путями – мать была совершенно немузыкальна.
Экзаменационная ведомость. Руди пять лет. Подписалась за него мама: дошкольник не знает ни букв, ни нот. Личико на фотографии как у взрослого Бухбиндера. И одет респектабельно.
С почтением рассматриваю огромную библиотеку Бухбиндера. И фонотека необъятная. «Порядок – это половина жизни! Я всегда знаю, где среди десятков компакт-дисков искать нужный!» Вздыхаю…
Бог знает, с чем они там, в Вене, поступают. На вступительных экзаменах малыш, не игравший пока никаких положенных ребенку пьесок, сыграл несколько шлягеров, которые слышал по радио. Ему сыграли два аккорда, мажорный и минорный, и спросили: какой из них звучит траурно? Этот, уверенно ответил мальчик про минорное трезвучие.
Через шестьдесят лет Бухбиндер скажет: я и сейчас того же мнения. Иногда мажор выражает скорбь, а минор – веселье. «Меня приняли, и я стал самым молодым студентом Венского Музыкального института».

Сердце на аллее

Слезами обливаюсь. Самая романтичная история любви. И самая короткая. Когда Бухбиндеру было 11 лет, в Вену из Венгрии переехала семья Радо. 15-летняя Агнесса поступила в Венский институт. На сольфеджио и истории музыки дети сидели вместе и весело болтали. Потом сообразили: зачем в классе сидеть? И стали удирать с занятий и гулять по аллеям парка. «Там я потерял свое сердце».
Он ребенок, а она почти взрослая девушка. Руди уже двенадцать. Он в это время уже вовсю концертировал, Аги продолжала учиться. Рудольф писал ей каждый день, рисовал на конверте сердце, пронзенное стрелой, объяснялся в любви. Аги Радо в эту страстную любовь не очень верила. Думала, вроде шутки такой. Адрес Рудольф писал так: фрау Агнес Радо-Бухбиндер.

Ни холодильника, ни жирафа

Жизнь налаживается, но не сразу. На первых порах остро не хватало холодильника. Денег на покупку не было. Вот пришли к ним друзья. Ящик пива принесли. Первую бутылку открыли – теплая… Вторую… Тоже теплая. А на что они надеялись? Да ни на что. Выпили вчетвером уже восемь бутылок теплого пива, смеются сидят. Беспечная молодость, благодушная, беззаботная Вена.
А жираф?
В антракте к Бухбиндеру приходит Аги. И говорит: «Ты сегодня что-то очень быстро играл. Почему? Ты никогда там быстро не играл». – «Понимаешь, мне мысль пришла. Там жираф продается. Доиграю – и помчимся туда».
Что такое жираф? Жираффен-клавир, рояль, поставленный вертикально, как пианино. Их стали выпускать в эпоху Бетховена, в 1820-е годы. Жирафы были в моде по двум причинам. Во-первых, это очень удобно: много места экономится. Во-вторых, очень красиво: ампир, завитки, роспись, у каждого инструмента индивидуальный силуэт, один другого красивее.
Бухбиндер не зря торопился доиграть концерт и кинуться за жирафом. Когда приехал в магазин, было уже поздно. Рояль-жираф ему не достался – до него кто-то перекупил.
Тогда Бухбиндер звонит на фортепианную фабрику, говорит:
– Это Бухбиндер.
– Пианист?
– Да, пианист. Хочу у вас старый инструмент купить.
– А зачем?
Бухбиндер объясняет:
– Хочу на мебель пустить. Бар из него сделать.
Собеседник называет себя:
– Я Пауль Герстбауэр, представитель фирмы «Стейнвей» в Австрии. Приезжайте, что-нибудь подыщем.
Бухбиндер с супругой, фрау Агнес, сразу после концерта поехали, осмотрели старые запасы.
Герстбауэр ему подарил красивый старый корпус рояля и разрешил по вечерам приезжать на фабрику и переделывать его под бар. И вот они с женой каждый свободный вечер переодевались в синие джинсы и приезжали на фабрику. С собой брали пиво и булочку. Разобрали корпус по деталям, каждую пронумеровали. Потом собрали.
«Электрифицировал его я сам. Я ведь многим интересовался, все умею делать. Жена стонет: «Когда ты уезжаешь, это нам дорого обходится. Чуть что сломается, приходится домашнего мастера нанимать». Нравится мне мой бар! С тех пор многое изменилось: и очки я ношу другие, и прическу, и обои. И квартиру сменил. Но мой бар всегда со мной. Я им любуюсь и думаю: а хорошо все-таки, что я не флейтист!»

* Музыковед, кандидат искусствоведения, член Союза композиторов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 9 апреля 2020 года, № 6–7 (179–180)
Tags: Музыка
Subscribe

  • И слово в музыку вернись…

    Татьяна КОЛЫШЕВА * 8 мая отметила свой юбилей создатель «ТЕАТРА СЛОВА КЛАРЫ САРКИСЯН», уникального явления в культурной жизни…

  • Путешествие за счастьем

    Анна ЛАЗАНЧИНА * Фото Вячеслава САМОЙЛОВА Музыкально-драматический спектакль «Новеллы о любви», привезенный в Самару…

  • Пульс времени

    Дмитрий ДЯТЛОВ * – Разве уж и пьес не стало? – ласково-укоризненно спросила Настасья Ивановна. – Какие хорошие пьесы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments