Одностишия № 4

Алёна САМСОНОВА *

Не путайте кабинку с кабинетом!..
***
На постаменте было тесновато…
***
А вы зачем на выборы ходили?..
***
Писатель взял издательство измором…
***
С такой собачкой даме не сравниться!..

***
Вообще-то в зоопарке слон – не главный!..
***
Ах, как прекрасен спящий пограничник!..
***
А вы сегодня точно допоёте?..
***
В лесу как будто снова партизаны…
***
Попробуй поработать – помогает!..
***
И это ты ещё глаза не красил!..
***
А ёжик бы сказал: «А что?.. Прикольно!»
***
Вы, вижу, дуб!.. Пойду-ка я к рябинам!
***
Мерцали в темноте глаза соседа...
***
Какой котангенс?!... Говори по-русски!
***
Для пациента выглядишь отлично!..
***
И кто тут закипевший чайник свистнул?..
***
Так вы шпион?!.. Простите, не узнала!
***
Ронять медведей можно только в детстве!..
***
А я тебе в прихожей постелила!..
***
Пельмени тоже получились всмятку!..
***
На скатерти пятно? Слеза упала!..
***
А покурить вот ты не забываешь!..
***
С тобой, с котом… Нет, «кот» и «с» раздельно!
***
А что, я в бигудях не вдохновляю?..
***
Откуда столько знаете проклятий?..
***
У мужиков короче даже лето!..

* Драматург, поэт, режиссер-документалист, член Союза кинематографистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 7 октября 2021 года, № 19 (216)

Угол зрения на проблему нового матриархата

Галина ТОРУНОВА *
Фото Леонида ЯНЬШИНА

«Судить художника можно только по законам, им самим над собой поставленным». Так завещал нам великий Пушкин, Александр Сергеевич. Так учили педагоги театроведческого факультета. Вот только как распознать эти самые законы, поставленные художником? По определению жанра, которое он дает в программке? По тону, заданному в спектакле актерами? По тому, как решено пространство сцены? По идеям, мыслям и смыслам, заложенным в спектакле? Станиславский, Константин Сергеевич, советовал определять эти законы по «художественному образу». Но опять же – что есть такое этот самый художественный образ?

Уверяю вас, что все эти вопросы по поводу новой премьеры театра-студии «Грань», трагедии Фридриха Шиллера «МАРИЯ СТЮАРТ», возникли у меня не случайно. Спектакль очень ясный, даже как-то чрезвычайно ясный. Это неудивительно, если вспомнить, что Шиллер (родоначальник европейского романтизма) вырос из моралей и идей эпохи Просвещения с превалированием морализаторства и уверенности: надо показать миру, что есть «добро», а что есть «зло», и мир изменится. И хотя нам предложили стать не просто свидетелями судебного процесса, раздав перед началом голосовательные бумажки и рассадив в зале за барьером, как участников коллегии присяжных, приговор самого спектакля был однозначным.

Сцена из спектакля. Елизавета – Евгения Аржаева, Мария – Юлия Бокурадзе

[Spoiler (click to open)]
Но вот ведь парадокс: результаты голосования зрителей, оглашенные в конце спектакля, были абсолютно противоположными. Спектакль Марию оправдал, а зрители решили, что она «не заслуживает снисхождения» (текст в кавычках взят из того самого бюллетеня, который нам раздавали). Что это? Мною неверно понят спектакль или зрители запутались в том, какую бумажку надо бросить «в урну» и кому надо отдать снисхождение?
История оправдывает Елизавету, признавая её действия единственно возможными, так как она спасала государство и много сделала для того, чтобы Англия её времени стала самой мощной и богатой империей Европы. Шиллер ставит под сомнение все преступления, приписываемые Марии, так как она – человек страдающий и любящий, к тому же против нее ополчился мир. То есть налицо главный конфликт романтической драматургии: противостояние индивидуального человека и общества, в результате чего герой погибает. Современное прочтение этого конфликта вынесено в определение жанра: «У морали и у политики свои различные пути».
Театр, естественно, стоит на позиции морали. Такова вообще природа театра, даже если он ставит политическую пьесу. Значит, театр осуждает Елизавету и оправдывает Марию? И вообще, этим ли занимается театр в данном случае, то есть про что спектакль?
Моя подруга, возвращаясь со спектакля, заявила, что спектакль остроактуален, увидев в нем отражение социальной ситуации, когда женщины всё круче и круче забирают власть и связанную с ней ответственность за всё происходящее в мире, а мужчины трусливо и лениво подгибают коленки. Это в спектакле отчетливо прочитывается. Не случайно мужчины одеты в черные суконные костюмы и черные свитера из грубого трикотажа, в черные блестящие туфли, но… на босу ногу. Эти босые ноги как бы подчеркивают их незащищенность, их слабость.
Надо сказать, такая постановка проблемы не нова. Вот уже лет 20–30 искусство, особенно театр и кино, так или иначе эту тему раскручивают в разных жанрах и ракурсах. Не так давно театр «Самарская площадь» заявил нечто подобное на материале спектакля «Вишневый сад» по Чехову. Можно, конечно, объяснить все беды, преследующие человечество в последнюю сотню лет, наступлением нового матриархата. Наверное, поэтому Елизавета (Евгения Аржаева) так истово кричит на своих подданных, узнав, что Мария казнена по приказу, ею подписанному. А потом корчится в каком-то изломанном танце (почему-то напоминающем финал спектакля Юрия Бутусова «Макбет. Кино», так пронзительно сыгранного Лаурой Пицхелаури). Страшно отвечать за то, что не подлежит исправлению. Так может, спектакль об ответственности человека-политика за решения, которые он принимает? И важно, что решение принимают женщины?
Две женщины, формально равные в правах на королевство, но ни одна, ни другая не играют королев. Одна облечена властью, другая богата любовью. То есть Мария (Юлия Бокурадзе) способна любить и, что важнее, способна возбуждать любовь. Актриса играет женщину естественную, эмоционально богатую, с чувством собственного достоинства, несмотря на смертельную опасность. Весь спектакль она облачена в черные и серые одежды, на казнь же идет в темно-красном роскошном платье с королевским воротником «фреза».
Она почти никогда не кричит, не заламывает рук, не срывается на слезы. Только однажды, узнав об измене Лестера (Денис Евневич), она теряет самообладание. Отказ от притязаний на трон она произносит совершенно спокойно. Отдать королевство за любовь – для нее нормально. Елизавета же весь спектакль нервничает, странно, дергано движется, не знает, куда деть руки. В начале спектакля она говорит подчеркнуто бесстрастно, чем ближе финал, тем нервнее становится пластика актрисы, тем истеричнее звучит голос.
Впрочем, возможно, сказалось волнение актрисы в связи с премьерой и таким сложным дебютом в новом коллективе. Мне послышался в ее речи некий странный диалект, и я подумала: не есть ли это намек на ее «иностранность», на сомнительность ее происхождения, не дающее ей права на престол? То есть она как бы не из этой страны. Весь спектакль она одета в черно-серые тона, в конце же ее костюм напоминает черного Пьеро. Королевский воротник «фреза» практически всегда поддерживает ее голову слегка вздернутой, как будто «на блюде». То ли голова Иоанна Крестителя, то ли голова Олоферна. Хотя библейских мотивов, несмотря на бесконечные упоминания о католических и протестантских спорах – войнах, в спектакле практически нет. Это было важно для времени Марии и Елизаветы, это было важно для времени Шиллера, это неважно для времени спектакля.
Действие спектакля разворачивается (в прямом смысле) в пространстве зала, выстроенного в углу. Игровая площадка окружена с двух сторон зрителями под прямым углом и ограждена металлическими перилами. Актеры действуют на расстоянии протянутой руки от зрителей, но прямого контакта, то есть активного обращения в зал, избегают.
Отстраненность актеров подчеркивается активным гримом. Известно, что современный театр практически отказался от грима, используя бытовой грим, несколько улучшающий лицо, за исключением острохарактерных персонажей. В новом спектакле при большом приближении к зрителям мы явно видим подкрашенные лица как у женских, так и у мужских персонажей.
Актеры работают слаженно, особенно когда им приходится из персонажей перевоплощаться в слуг просцениума при перестановках, при изменении сценического пространства. Но к этому в театре-студии мы уже привыкли. В этом небольшом зале при отсутствии кулис, падуг, подъемных механизмов и поворотных кругов иное решение игрового пространства просто невозможно.
Режиссер Денис Бокурадзе активно использует многочисленные перестановки стульев для создания напряженного ритма вместе с музыкой, напоминающей жесткий ударный такт (автор музыкального оформления Арсений Плаксин). Режиссеры иногда прибегают к таким приемам, чтобы прикрыть или помочь актерам создать напряженность сценического действия. Но главным орудием, создающим жесткое напряжение, стали две панели – ширмы, перегораживающие сцену то фронтально, то поперек рампы, то создавая жесткий угол. В особенно напряженные моменты или когда возможно «провисание» действия, эти ширмы активно вращаются, создавая ощущение опасности, потому что актеры должны двигаться, точно попадая в проходы – прорези.
Всё делается почти виртуозно: фантазия авторов и труд исполнителей замечательны. Еще до начала спектакля мы видим прямой угол, составленный из этих панелей блестящего черного цвета. Позже они могут быть прозрачными, созданными как бы из цветных витражей, при этом мы видим, что происходит за ними, как кто-то прислушивается, или прячется, или придворные бродят там как неприкаянные. Иногда на эти панели проецируются изображения: фрагменты портретов Марии или Елизаветы, какие-то письмена. То есть панели несут огромную информационно-художественную нагрузку. Богатый всплеск фантазии постановщика и сценографа (Денис Бокурадзе и Любовь Мелёхина). Они же являются авторами костюмов, хотя вначале мне показалось, что костюмы сочинила Елена Соловьёва, создававшая костюмы для многих спектаклей этого театра и получавшая за них «Золотую Маску». Видимо, теперь такого типа костюмы стали товарным знаком спектаклей «Грани».
Спектакль сложный для современного молодого актера (а их в труппе большинство) тем, что текста много, и он стихотворный. Работа по освоению драматургического материала проделана огромная, благо, что зал небольшой и напрягать связки нет необходимости. Практически у всех актеров слышно и понятно, что они говорят. Но небольшая ложка дегтя: не все актеры владеют действенной речью, когда текст произносится не для того, чтобы проинформировать, но потому что актер чего-то добивается от партнера или от нас, от зрителей. Получается это далеко не у всех. Можно отметить довольно удачное владение действенной речью у Арсения Шакирова (Мортимер), иногда у Каюма Мухтарова (Амиас Паулет), иногда у Арсения Плаксина (Барон Берли).
Обидно, что чаще всего проживание драматических моментов у большинства актеров происходит на уровне текста. Владения техникой «подтекст», а тем более «надтекст» актеры не продемонстрировали. Хотя в других спектаклях эти же актеры уже доказывали владение этими очень важными навыками актерского мастерства. К сожалению, довольно часто актеры скорее демонстрируют некое состояние своего персонажа, нежели его проживают. Скорее всего, это связано с невеликим актерским опытом. Самое обидное, что актерами, практически всеми, пропускается процесс принятия решения. А в этом сюжете важно не столько произошедшее, но как, почему и зачем это что-то произошло.
Скрупулезно и дотошно разработана пластическая палитра, это всегда было отличительной чертой актеров театра «Грань», этим они сильны. Движения рук, движения ног, прыжки, падения, лазание по стенам, столам – в спектакле всё это придумано и исполнено профессионально. Запоминаются танцы и корчи, удары и объятия, и даже мелкие жесты, как, например, бесконечные потирания пальцев Арсением Плаксиным или полуповороты головы у Евгении Аржаевой.
Еще одно настораживает: некая выделенность или, если хотите, отделенность Лестера (Денис Евневич, приглашенный актер Самарского академического театра драмы, – актер опытный, много игравший на академической сцене). Впрочем, возможно, это создает особенное положение персонажа – возлюбленного одновременно обеих королев. Не случайно в его костюме присутствует всё та же «фреза», но повязанная на щиколотку, как бы дающая понять, что Елизавета у него – «под пятой».

Сцена из спектакля. Лестер – Денис Евневич

И все-таки это разрушает ансамбль спектакля. Весь актерский коллектив как бы распадается на отдельные группы: актеры этого театра, уже приобретшие неповторимый характер театра-студии, актеры приглашенные, несущие некие отличительные черты своей альма-матер, и актеры, только еще вступающие в эту театральную семью. Можно было бы пофамильно перечислить всех по группам. Но надо ли? Нужно надеяться, что всё это преодолеется в процессе жизни спектакля. Ведь еще не все премьерные спектакли прожиты. А спектакль окончательно рождается приблизительно к десятому показу. Таков закон, такова практика. Может быть, тогда зритель правильно проголосует или театр изменит свой угол зрения на проблему, что есть государственная необходимость и человеческая мораль.

Театр-студия «Грань»
Фридрих Шиллер
Мария Стюарт
Перевод Бориса Пастернака
Постановщик – Денис Бокурадзе
Авторы сценографии и художники по костюмам – Любовь Мелёхина, Денис Бокурадзе
Художник по свету – Евгений Ганзбург
Композитор, саунд-дизайнер – Арсений Плаксин
Хореограф – Ирина Павловская
Художник видеоряда – Алиса Якиманская
Видеоконтент Леонида Яньшина

* Театровед, кандидат филологических наук, член Союза театральных деятелей и Союза журналистов РФ.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 7 октября 2021 года, № 19 (216)

«По инициативе…»

Рубрика: О, времена! О, нравы!

Герман ДЬЯКОНОВ *

Марк Туллий Цицерон в своих гневных выступлениях против Катилины сетовал не только на время и нравы. Он так описал друзей обвиняемого, что мороз по коже! Это было давно, но сетования продолжаются. Услышано неоднократно, что при наших нередких жалобах на то или иное социальное явление собеседники наши отвечают: «А что вы хотите, такое сейчас время».

И ведь считается, что здесь содержится какое-то объяснение всех феноменов нашей жизни. Да ведь нам всё это не впервой, коллеги. Ведь было же на Руси Смутное время, но пережили. Гитлера с Наполеоном победили. А вот сейчас как-то усомнились в нашей живучести. Раздрай по любому поводу. Розовощекий Бероев, непонятно, с какого похмелья возомнивший себя практикующим вирусологом, записался в жертвы геноцида. А куда деваться, звезда, однако.
А что еще происходит у нас? То есть в пределах нашей страны, нашей Самары (хотел написать «города», да спохватился, поскольку город Самара усилиями кого надо превратился в г. о., имя существительное очень среднего рода), да и внутри нас самих. Тут у нас социальный оптимизм не бьет ключом, а сочится. Настораживает один факт: при выступлениях наших чиновников по ящику постоянно звучат фразы «по личной инициативе губернатора» или «по инициативе жителей микрорайона». Хочется узнать, а сонм чиновников, глав департаментов, их заместителей и прочего высокооплачиваемого люда способен на какую-либо полезную инициативу? Хотя бы включить отопление в домах без пинка со стороны губернатора? Или это не входит в их компетенции?
«Нет, конечно есть, кое-что есть, но – не то», – как говаривал наш дорогой Аркадий Исаакович. Активно идут работы по экскавации грунта в разных частях нашего г. о. В сочетании с мероприятиями по оптимизации пассажиропотоков городского транспорта это весьма эффективно сказалось на резком сокращении оных. Улица Агибалова выдержала многодневные и многотрудные активности (слово новое, но мне нравится, ибо неясно его значение) по раскопке и закопке вышеупомянутого грунта. Лично видел немногочисленные коллективы суровых мужчин, задумчиво осуществляющих процессы курения на краю котлованов. Не сомневаюсь, что так и предусмотрено технологиями подобных работ.
Успешная оптимизация лечебно-профилактической системы вообще сделала ненужным посещение врача. Или невозможным – кто знает. Однако есть новости по-настоящему хорошие и даже отличные. Сызрань отмечена почетным званием города трудовой славы, и мы гордимся ею и всей нашей губернией. Построена Третьяковка, во всяком случае, восстановлена легендарная Фабрика-кухня. Получены средства на новую линию метро. Ведь радует всё это. Да и недавний поступок Моргенштерна по сбору денег для больных детей (это уж на всю Россию слава) весьма вдохновил. Оказывается, есть у нас люди, «на лицо ужасные, добрые внутри». Есть и наоборот, но не будем о гнусном. Его поступок очень дорогого стоит. Сколько детишек благодаря ему смогут получить хотя бы надежду на выздоровление, а то и здоровье, полноценную жизнь, которая, как ни посмотри, прекрасна.

* Специалист по теории информатики.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 7 октября 2021 года, № 19 (216)

Человек радио

Окончание. Начало в № 18 «Свежей газеты. Культуры» за 2021 год.
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=5184235258260060&id=100000209123326

Вопросы задавала Светлана ВНУКОВА *

Легенда.
Все эти дискотеки внове были, и поэтому людям запомнились. В «Согласии» тоже у нас была очень популярная дискотека. Мы из университета в «Согласие» переехали, кафе на Полевой. И когда шли туда готовиться к выступлению, видели очередь за билетами. Ну, очень было приятно, чего говорить.

Павел Маргулян

[Spoiler (click to open)]
Сейчас там милиция.
А была гостиница «Театральная», и нашими там были два этажа. На первом – бар и столики, на цокольном – танцы. Но у нас там не только дискотеки были, но и творческие встречи. У нас там Виктор Цой был с концертом, и мы показывали фильм «Игла», который только что вышел.
Да множество интересных людей в «Согласии» тогда побывало. Через дорогу же Дворец спорта, и мы всех, кто туда приезжал на гастроли, вылавливали и тащили к себе. С Пугачевой договорились! Но у нее в этот день умерла мама, и Алла Борисовна сказала: «Ребята, вы понимаете, я не могу».
А однажды, помню, устроили вечер для поклонников хард-рока. Во Дворце спорта до этого группа «Круиз» выступала, и фанаты устроили там настоящий погром. А почему? Энергия у них накапливается во время концерта, и нужно выплеснуть. А во Дворце спорта не потанцуешь. Ну и выплеснули по окончании. Много имущества попортили. А у нас – танцы два-три часа под хард-рок. В результате они из «Согласия» без сил выходили и говорили: «Спасибо, ребята. А то нас гоняют отовсюду, не признают».
Мы и фестивали проводили в «Согласии». Фестивали дискотек. Из Горького диджеи приезжали, из Прибалтики. Из Болгарии, помню, парень был. Народу нравилось. И вот в «Согласии» уже появились какие-то нормальные деньги. Хотя значительную часть мы по-прежнему тратили на развитие. Но к концу 80-х работать становилось все трудней и трудней. Криминальная обстановка настолько ухудшилась, что мы вынуждены были на входе милиционеров с дубинками ставить. Ну а потом у нас начали отбирать помещение. Я в «Звезде» пытался что-то делать. На туристических теплоходах наши ребята развлекали народ...

Крышу вам не предлагали?
Не успели предложить – я уехал в 91-м. А до этого на областном радио немного поработал. Пригласили вести музыкальную передачу для подростков. Минут 30–40 о тенденциях в современной музыке рассказывал. К этому времени уже начали появляться FM-радиостанции. И на первых, естественно, работали диск-жокеи, люди, которые знали, как пользоваться микрофоном, что в него говорить и как говорить. И меня тоже позвали на какую-то создающуюся радиостанцию. Но я сказал: «Вы опоздали, ребята, я уже подал документы на выезд». Но все мои коллеги – Костя Лукин, Саша Голубев, Слава Конаков, Александр Шугаев и многие, многие другие – работали на радио.

А вы до сих пор работаете. Только в Израиле. Отец первого русскоязычного радио Израиля, как про вас у нас говорят.
Коммерческого, надо бы уточнить, потому что государственное вещание там существовало уже давно. А поначалу я в Израиле фактически чернорабочим работал. Первые четыре года. На киностудии. На складе, где брали в аренду свето- и видеоаппаратуру для художественных фильмов, которые снимались в Израиле. Это крупная студия, ее называют израильским Голливудом, и на ее базе снимался, например, «Рэмбо 3» – там события разворачиваются в Афганистане, а в Израиле, в пустыне, соответствующие природные виды. Помню, как-то чиним на складе прожекторы, заходит владелец студии Йорам Глобус и говорит: «Ребята, познакомьтесь, это мой друг Чак Норрис». Йорам был продюсером многих фильмов с Норрисом, а тут водил его по своей студии, показывал владения. А я к этому времени уже изучил иврит и все оборудование для кинопроизводства и понял, что становлюсь очень ценным работником и рискую задержаться на этом складе на всю оставшуюся жизнь. И при первой же возможности уволился.

И что это была за возможность?
Знакомый пришел и сказал: «Я тут организую дискотеку в одном иерусалимском ресторане, не хочешь присоединиться?» И я присоединился. Это же единственное, что я умел делать по-настоящему – организовывать и вести дискотеки. Ну и мне важно было уйти со склада светоаппаратуры. Знакомый вскоре сошел с дистанции: «Я подсчитал – не могу пойти на такой риск». Я сказал: «А я пойду» – и взял ссуду. Но очень скоро понял, что не бизнесмен. Что прогораю. То есть люди-то на дискотеку шли. Русскоязычная молодежь в основном. Но там же кроме дискотеки был ресторан с очень большой арендной платой. А мне еще ссуду выплачивать. Доходило до того, что я зарплату жены вкладывал в это дело. С полгода где-то промучился и решил, что всё: надо из этого дела уходить.

В никуда ушли?
Я тоже так думал, но недели за две до того, как пришел к хозяину помещения прощаться, у меня в кабинете нарисовался человек, который сказал: «Не хотите ли разместить рекламу вашего ресторана на нашем радио?» Я говорю: «На каком?» А я уже видел себя на радио и даже пытался попасть на государственное, но там не оказалось вакансий. Он говорит: «Радио «Седьмой канал». Я о таком даже не слышал, но на всякий случай поинтересовался: «А работники вам не нужны?» Он говорит: «Это не ко мне» – и назвал человека, к которому нужно обратиться. Я обратился, и меня взяли на работу.

И что вы там вели?
Ничего поначалу не вел. Я там техником был, нажимал кнопки. А потом вел программы какие-то музыкальные. Но через четыре года мне и там надоело. Это радио принадлежало религиозным поселенческим кругам Израиля, а для них главной была идеология. Поэтому на радио далеко не все люди были профессионалами, и у меня в связи с этим то и дело возникали конфликты. Мне в работе важны мельчайшие детали, и любой непрофессионализм в эфире меня расстраивал. Я пытался себя уговорить. Ты, говорил я себе, отвечаешь только за то, что ты делаешь, а не за всё радио, но уговорить себя у меня не получалось. К тому же это радио периодически закрывали власти. Власти радио закрывали, лоббисты его отбивали...

А за что закрывали? За религиозный экстремизм?
У этого радио не было лицензии – передатчик стоял на корабле, который бороздил нейтральные воды. На ВВС, кстати, тоже было радио, которое работало полупиратски: вещало с нейтральных вод. Британское правительство с ним боролось, но безрезультатно. Потом осознало, что если ты не можешь победить, то надо...

...организовать и возглавить.
Типа этого, но нас решили дожать, поскольку в какой-то момент обнаружили передатчик не на корабле, а на суше. Меня даже в прокуратуру вызывали, хотя я к трансляции отношения не имел. Микрофон, кнопка, музыка – вот и вся сфера моей ответственности. Но нервы-то потрепали, и я решил, что это отличный повод с этого радио уйти. И ушел. Уже достаточно известным в Израиле. Когда я пришел на это радио, рейтинг радио был 7 % среди русскоязычного населения. А через 5 месяцев вырос до 29. То есть я это радио-то немножко оживил. Надо, конечно, учитывать, что это было всего лишь второе радио в стране. Государственное и вот это, полупиратское. Но рост популярности налицо. Ушел и устроился на станцию, которая очень кстати возникла. Она называлась «Спутник», но тоже была пиратской, и ее через три месяца начали закрывать за пиратство. И опять меня хватали и тащили в суд и к социальному работнику на собеседование. Но все – и судья, и полицейские, и соцработник – понимали, что перед ними не преступный элемент, а интеллигентный молодой человек, который не представляет опасности для окружающих, и сами же полицейские рекомендовали дело против меня закрыть. Главным образом потому, что наказывали в основном владельцев радио. Ведущих по закону наказать было довольно трудно.
Так я остался вообще уже безо всякой работы и решил, поскольку мне терять нечего, предложить себя самым главным людям по части радио. К тому времени в Израиле открылись уже 15 местных FM-радиостанций. Руководила ими контора, которая называется Второе управление телерадиовещания. Я записался на прием к замдиректора этого управления, даме, которая отвечала как раз за радио. Пришел, она говорит: «Вы кто и откуда?» – «С пиратского радио, – говорю, – можете звонить в полицию, но до того, как полицейские приедут и наденут на меня наручники, ответьте мне на один-единственный вопрос: у вас в стране уже миллион русских, почему вы не открываете радио для русскоязычной аудитории?» Она сказала: «Садись», и мы с ней два часа говорили.
В итоге выяснилось, что в управлении и сами всё понимают и хотели бы открыть, но нет свободных частот. Надо обращаться в министерство связи. И я пошел записываться на прием к министру. А что мне терять? Подъехал к зданию министерства, присел на скамейку и стал думать, что скажу министру, если он скажет, что и у него нет частот. Я понимал, что не смогу квалифицированно возразить и что мне нужно привести к министру специалиста, который докажет, что частоты в стране есть. Пока я думал на эту тему, сидя на скамейке возле здания министерства связи, мне позвонила коллега с «Седьмого канала», где я работал, и сказала: «Ты видел сегодняшние «Вести»?» В то время это была самая в Израиле популярная русскоязычная газета. Я говорю: «Нет, не видел. А что?» – «Там объявление. Пишут, что создающейся русскоязычной радиостанции требуются сотрудники».

На Abbey Road

Надо же!
Видимо, у меня какая-то связь с Верхами. Иначе я никак не могу объяснить такого рода совпадения. Естественно, я побежал в ближайший газетный киоск, купил «Вести», прибежал домой, где у меня уже была какая-то автобиография, подкорректировал, отправил, через несколько дней мне позвонил владелец радиостанции. Он получил штук сто автобиографий, но мой послужной список его заинтересовал более прочих, он мне позвонил первому, мы с ним поговорили, и он сказал: «Давай, в воскресенье приезжай ко мне».
Я приехал, мы с ним поговорили уже очно, он убедился, что впечатление, которое я произвел на него в телефонном разговоре, не было обманчивым, мы договорились о том, сколько я буду получать денег (сумма оказалась много меньше той, на которую я рассчитывал), и он сказал: «Вот кабинет, вот телефон, автобиографии, которые я получил вместе с твоей, через три месяца мы должны начать вещание». Но так как я уже имел представление о том, что такое радио и что такое радиорынок Израиля, то довольно быстро сформировал формат этой радиостанции. Набрал людей из тех, что прислали автобиографии, и тех, что работали на пиратских радиостанциях и были мне знакомы. Пригласил, прослушал тех, кого не знал, и 14 октября 2001 года мы вышли в эфир под названием «Первое радио».

Получается, что вы отмечаете два юбилея в этом году. Собственный и собственного детища. Это вы хорошо подгадали. Ну или те, которые Наверху. Хотя что такое разница в месяц с точки зрения вечности! И название у радио тоже правильное.
Первое, потому что других коммерческих русскоязычных радиостанций на тот момент не было. Мне, правда, пришлось хозяину, который говорит на иврите, доказывать, что название нормальное. У него очень долго не получалось ни выговорить это слово, ни принять. Я ему говорил: «Давид, положись на меня. Название будет работать».

А что его смущало?
Так говорю же: не мог выговорить и хотел такое название, которое было бы понятно и израильтянам, и англоязычным, и русским. Но в конце концов я его убедил. Вообще, название не столь уж и важно. Название играет роль короткий период, а потом роль играет то, что и как ты делаешь.

Забила вас в поисковик YouTube – огромное количество ссылок, и по какой ни пойдешь – сплошная политика.
У меня на «Первом» есть радиошоу двухчасовое, формат которого позволяет говорить далеко не только о политике. Мне радиослушатели на эту передачу пишут СМС, теперь уже и вацапки пишут, и в «Фейсбуке» пишут, задавая таким образом темы для передачи, а это самые разные темы. Тематических ограничений нет. Единственное табу – отношения России и Украины. Наложил его пару лет назад, потому что количество злобы и ругани просто зашкаливало, и я никак не мог остановить этот поток. Три года пытался – бесполезно. И сказал: «Всё, больше мы на эту тему не говорим».

Я и не предполагала, что и для израильтян это такая больная тема.
Зависит от того, когда человек сюда приехал. Основная масса – в начале 90-х, и вот эту массу взаимоотношения Украины с Россией интересуют постольку-поскольку, а некоторых не интересуют вовсе. Но есть люди, которые приехали не так давно, они не освоили иврит, они смотрят кто русское, кто украинское ТВ и начинают спорить в моем эфире, кто прав, а кто виноват. Поначалу я эти споры допускал, но люди не могли успокоиться, переходили на оскорбления, и пришлось ввести цензуру на это дело.

А так-то цензуры у вас нет.
В Израиле есть только один вид цензуры – военная: список определенных тем, касающихся армии, публикации на которые требуют согласования. Политической цензуры нет и не может быть. У нас сегодня одна партия у власти, завтра – другая. Какая может быть цензура? Хотя опять же некоторые приехавшие из Советского Союза или из России убеждены, что цензура есть. «А-а-а, вы об этом не говорите, вам, наверное, не разрешают!» И их не переубедить. А бывает, пишут: «Вы говорите это за деньги. Говорите потому, что вам за это платят». И этих тоже не переубедить. Они, видимо, считают, что по-другому не может быть. А я могу гордиться тем, что меня в моей программе никто и никак не ограничивает, от слова «абсолютно». Есть только мой внутренний цензор, который определяется законами журналистской и общечеловеческой этики.

Есть в России радио, похожее на ваше?
Нет. В Москве, например, около 60 радиостанций, и они все разбиты по форматам. Так и должно быть. «Эхо» – разговорное радио, «Европа плюс» – развлекательное музыкальное. Есть радио джаз-музыки, рок-музыки, релакс-музыки. У нас этого нет. Я говорю о станциях, которые работают на русскоязычную аудиторию. У нас всего три таких станции, и они пытаются удовлетворять самые разные предпочтения.
Собственно, на этом я и строил концепцию «Первого». У владельца задача – зарабатывать деньги, и я исходил из того, чтобы привлечь максимально большую аудиторию, поэтому у нас смешанный формат: и политика, и музыка, причем и развлекательная, и классическая, и есть программы, где крутят шансон. Чего у нас только нет. На нормальном радиорынке такого не бывает.

Павел Маргулян – телеведущий

А что касается политики, то я на местном ТВ вел политическую передачу, где подводил итоги работы Кнессета за неделю, и так начал в израильской политике разбираться, что меня то и дело поднимают по этим вопросам самые разные СМИ. Стараюсь активно участвовать в жизни журналистской корпорации. Участвую во всеизраильских журналистских конференциях, в деятельности Всемирной организации русскоязычной прессы, которая работает под эгидой ТАСС, каждый год проводит свои конференции и каждый раз – в какой-то другой стране. Эти форумы собирают издателей русскоязычных газет, журналов, руководителей радио–, ТВ-компаний из десятков стран мира, от Арабских Эмиратов и Монголии до Америки. Про Европу я уж и не говорю. Был несколько раз в журналистском пуле израильских премьеров во время их визитов в Москву, на встречах и с Медведевым, и с Путиным. Оказалось, что в Кремле тоже есть свой овальный кабинет. Живи я другой жизнью, никогда бы туда не попал.

На форуме Всемирной организации русскоязычной прессы в Шанхае

Не самая скучная у нас профессия, да. Но требовательная. Нужно быть постоянно в тонусе. Держать, как говорится, руку на пульсе. И вам, по моим ощущениям, это удается. С таким воодушевлением говорите о профессии!
Мне не наскучило мое дело, и я стараюсь держать себя в форме. Стараюсь бывать на всех журналистских тусовках, на всех лекциях, семинарах, на встречах с политиками, с юристами, судьями, военными, полицейскими обязательно бываю. Надо быть в курсе. Тем более что и сама профессия развивается, особенно мощно с появлением соцсетей, блогосферы.

Читаю вас в «Фейсбуке». Интернет, интеллектуальные системы для радиожурналистики благо? Или все-таки зло?
Моя теория такая: пока не будут созданы самоуправляемые машины, радио будет жить. Когда создадут – надеюсь, что это будет не очень скоро, – по радио будет нанесен тяжелый удар: люди в машине будут смотреть видео. Но обратите внимание, сейчас стали очень популярны подкасты, у подкастов как бы вторая жизнь начинается. Большинство СМИ имеет свои подкасты. На все актуальные темы. А это тоже фактически радио, аудиоинформация. Так что, возможно, будущее за коллаборацией. У моей радиопрограммы «П. М.» есть одноименная страница в «Фейсбуке», и я туда ставлю то, что не успеваю дать в эфире. У меня там почти 40 000 подписчиков, и минимум половина – не из Израиля. Если правильно использовать соцсети, они будут тебя дополнять, а не конкурировать с тобой.

Есть такая передача, я ее как раз на YouTube смотрела, называется «Недетские детские вопросы». На эти вопросы там взрослые отвечают. Вопросы чудные, и я решила некоторые позаимствовать. Мальчик спрашивает, лет пяти: «Кто я?» Как бы вы, Павел, ответили на этот вопрос?
Человек радио. Я, кстати, часто думаю, что же у меня на первом месте – семья или радио. Когда начинал создавать радиостанцию, дело доходило до фанатизма. Я совмещал сразу несколько должностей: был и программным директором, и музыкальным редактором, и ведущим. Приходил домой в 3 часа ночи в полубессознательном состоянии и как-то поймал себя на том, что пытаюсь открыть почтовый ящик посредством автомобильной дистанционки. И однажды меня пронзила мысль: время, которое я мог бы провести с детьми, а провел на радио, мне уже никто не вернет. Я его потерял, это время. Потерял навсегда, и если я и дальше буду таким образом себя распределять, то не увижу, как растут мои дети. И я попытался совместить и то, и другое.
Дети выросли, и радио опять вышло на первый план, я отдаю ему и соцсетям большую часть своего времени. Я опять, как двадцать лет назад, человек радио. Именно радио, потому что с микрофоном работают в разных сферах. Вообще, есть два типа людей с микрофоном. Есть те, кто должен обязательно видеть глаза своих слушателей, а когда человек радио говорит в микрофон, перед ним – стена. Нет людей, которые заряжали бы тебя энергией. Но без энергии никак. И человек радио ее получает. Он ее чувствует через воздух, через эфир. Это немножко другой человек микрофона, чем тот, что выступает с микрофоном со сцены. Я был свидетелем, когда у людей с громадным опытом говорильни в микрофон, оказавшихся в радиостудии, наступал блэкаут. Они не знали, о чем говорить. Глаз перед тобой нет – и ступор. А еще особенность радио в том, что это прямой эфир. На телевидении можно отшлифовать, отгримировать, перезаписать. У нас практически нет записей. Сказал – и обратно уже слово не возьмешь.

Банальный вопрос, но очень сильно выручает. О чем я вас не спросила, а вы бы, беря у себя интервью, спросили обязательно?
Я как бы известный человек в русскоязычной среде Израиля, и мне периодически на эфир присылают вопросы обо мне. На что я говорю: «Вот когда буду делать творческий вечер с собой, вот тогда отвечу на все эти ваши вопросы. А сейчас эта программа не обо мне, а для вас». Но здесь-то речь как раз обо мне, так что…
А можно не вопрос, а сразу ответ? Я из тех людей, которые не выбрасывают в мусор ту часть своей жизни, что провели в России, в Советском Союзе, в Самаре в моем случае. Репатриантская среда очень разная, в ней немало тех, кто разделил свою жизнь на «до» и «после», и они знать ничего не хотят о жизни «до». Для них она перестала существовать. Для меня она существовать не перестала. У меня в России остались друзья, в Самаре главным образом, и именно в Самаре я нашел то единственное дело, которое мое. Я не представляю, чем бы еще я мог заниматься. Меня природа создала для этой работы. И определилось это в Самаре, за что я ей благодарен.

Павел Маргулян и Александр Астров. 30 лет спустя в Будапеште

* Член Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 7 октября 2021 года, № 19 (216)

В четверг выходит в свет девятнадцатый номер «Свежей газеты. Культуры» за 2021 год

Весьма неутешительное известие, что в очередном общероссийском опросе Самара, несмотря на колоссальные рекламные вложения в туристическую сферу, признана одним из наиболее неблагоприятных российских городов, неожиданным образом совпало с материалом Александра ЗАВАЛЬНОГО «ЕГЭ по мату». С него мы решилиначать настоящий номер газеты.

[Spoiler (click to open)]
***
Много событийных материалов. На «Музыкальной площади» – рецензия Дмитрия ДЯТЛОВА «Фортепианный Олимп Николая Луганского», заметка Юлии ШУМИЛИНОЙ «Не только Пьяццолла» о концерте Frauchi Guitar Quartet и «вторая порция» материалов с фестиваля «Шостакович. ХХ век»: «Шекспир. Шостакович. Гамлет: слово и музыка» Анны ЛАЗАНЧИНОЙ, «Арфа вокруг Шостаковича» и «Кинотеатральные грани гения» Анны ЛУКЬЯНЧИКОВОЙ, «Лирические грани откровений» (о камерных концертах фестиваля) и Pars pro toto… (рецензия на премьеру оперы «Игроки») Ольги КРИШТАЛЮК.
***
Прямо-таки вал премьер случился на последней неделе в театрах Самарской области. «Розенкранц и Гильденстерн» в молодежном театре «Мастерская» («Спички детям не игрушка» Александра ИГНАШОВА), «Истории города Колоколамска» в Самарском театре кукол («Край непуганых идиотов. Самое время пугнуть…» Татьяны ГРУЗИНЦЕВОЙ), «Чичиковlive» в тольяттинском ТЮЗе «Дилижанс» («Тварь из преисподней» Вячеслава СМИРНОВА), «Темные аллеи» в СамАрте (Ольга ЖУРЧЕВА) и «Мария Стюарт» в театре-студии «Грань» («Угол зрения на проблему нового матриархата» Галины ТОРУНОВОЙ).
«Мария Стюарт» показали в рамках фестиваля «Волга театральная», завершившемся в субботу, и мы решили ограничиться его итогами и рецензией на новойкуйбышевскую премьеру, отложив большую аналитическую статью для следующего номера газеты.
И репортаж Ксении ГАРАНИНОЙ с парафестиваля «Театр – территория равных возможностей».
***
Из других событий – открытие выставки работ Вениамина Клецеля в Доме актера («Предназначенное расставанье обещает встречу впереди» Татьяны ПЕТРОВОЙ); литературный фестиваль в Ширяево «Слова и тропы» (Ольга СОКОЛОВА); размышления Валерия БОНДАРЕНКО, вернувшегося с «Кинотавра» («Кинолюбы, которым сопутствуют бури»).
***
Героями наших очерков стали председатель Самарского отделения Союза кинематографистов России Нина Шумкова («И безоружный «кадр» в сердце нам целится!» Дильбар ХОДЖАЕВОЙ), ветеран самарской журналистики Татьяна Воскобойникова («Остановиться, оглянуться…» Нины АЛПАТОВОЙ), самарский художник Станислав Щеглов («В офорте сегодня я остался в Самаре один» Валентины ЧЕРНОВОЙ).
В номере – окончание интервью одного из первых самарских диджеев Павла Маргуляна («Человек радио» Светланы ВНУКОВОЙ).
В «Неизданном Натальи ЭСКИНОЙ» – «Самарские картинки столетней давности».
***
Публикация Михаила ПЕРЕПЕЛКИНА знакомит с неопубликованной книгой Петра Завьяловского «Поволжская трагедия», «Волжский текст русской литературы» – тема нового материала Сергея ГОЛУБКОВА. В «Культурологических штудиях» – «Персидские корни Красной Шапочки» Леонида НЕМЦЕВА. Очередная сказочка Зои КОБОЗЕВОЙ – о «Наследстве». Очередную подборку «Одностиший» прислала Алёна САМСОНОВА. А Герман ДЬЯКОНОВ рассуждает о последствиях жизни «По инициативе…»
«Энциклопедию самарской жизни. Год за годом» продолжает очерк Михаила КУПЕРБЕРГА «Куйбышев 1987 год». Расследование Аркадия СОЛАРЕВА «Птенцы гнезда Биязи» посвящено Ставропольской школе военных переводчиков. Энциклопедия «Самара в их жизни» Александра ЗАВАЛЬНОГО пополнилась главкой о Петре Федоровиче Устинове.
***
Вот таким, на наш взгляд, было то время, пока нас не было с вами. Очень надеемся, что и следующие две недели будут для нас/вас столь же содержательны и насыщены увлекательными сюжетами. Начинаются фестивали классического балета имени А. Я. Шелест и еще 48 «Самарских премьер», которые мы выделили из прочих.
Надеемся встретить вас там. Если нет – «Смотрите вместе» с Олегом ГОРЯИНОВЫМ («Деревенский детектив: цикл песен»), «Читайте вместе» с Константином ПОЗДНЯКОВЫМ («Не надо, а хочется»). Заглядывайте на нашу «Книжную полку». И помните, что будет, если «Не читать книг, а обсуждать их» (Герман ДЬЯКОНОВ)
Читайте «Свежую»: «Всегда много путей достичь цель есть».
***
С номером газеты можно вновь познакомиться в Самарской государственной филармонии, Академическом театре оперы и балета, Академическом театре драмы имени М. Горького, СамАрте, Самарском театре кукол, театре кукол «Лукоморье», театрах «Камерная сцена» и «Самарская площадь», Волжском народном хоре, Доме актера имени М. Г. Лазарева, Агентстве социокультурных технологий, Доме журналиста, Доме кино, Доме архитектора, Самарском художественном музее, Музее Алабина, Музее Модерна, Литературном музее, галереях «Виктория», «Арт-сезон» и Nostalie, Музее Эльдара Рязанова, музее «Самара Космическая», Выставочном зале Союза художников, Детской картинной галерее, художественном салоне «Арт-Портал», Грушинском клубе, Пушкинском народном доме, Областной универсальной научной библиотеке, Центральной городской библиотеке имени Н. К. Крупской, Областной юношеской библиотеке, Областной детской библиотеке, Областной библиотеке для слепых, Областном архиве, Центр социализации молодежи, Доме Дружбы народов, Дворце детского и юношеского творчества, Государственном институте культуры, Самарском университете, Академии Наяновой, Самарском музыкальном училище, Детской музыкальной школе № 3 имени М. И. Глинки, Самарском колледже культуры, Мэрии города Тольятти, Дворце культуры и Центральной городской библиотеке имени А. С. Пушкина г. о. Новокуйбышевск.
Электронную версию газеты можно найти по адресам: http://sjrs.ru/news/1898/

Что ел и пил Бетховен

Рубрика: Наталья Эскина. Неопубликованное

Вчера был печальный день. Мы его отметили с расписными химерами, беломраморными путти и плачущими кариатидами. Вчера он ушел от нас, наш Людвиг. 193 года назад *. Скоро дата станет еще гораздо более печальной. Пора готовиться, запасаться для Людвига любимыми лакомствами. Так что он пил? Вы уже писали об этом, заметят нам наши читатели. Да, о шестидесятизерновом кофе. Но странные вкусы Бетховена простирались еще дальше.


Людевиг о Людвиге

Токсиколог из Лейпцига Райнхард Людевиг считает, что к трагическому концу музыкант привел себя, систематически употребляя дешевое вино. «Бетховен, – утверждает этот немецкий эксперт, – любил пить сладкое вино. Но в такой напиток в XVIII и XIX веках часто добавляли так называемый «свинцовый сахар» – он делал вино прозрачней и снижал кислоту. Для виноделов в то время эта добавка была дешевле нормального сахара. С сахаром вообще в Германии проблемы были. Его гнали из свеклы, а свекла в Германии почему-то не росла. Поэтому на сахар увеличивали налоги. С годами свинец накапливался в организме, губительно воздействуя на кишечник и на всю мускулатуру тела. Такое воздействие больной воспринимал в виде коликов, на которые жаловался еще с двадцати лет».
И никто ведь Бетховену не сказал. А он и предположить не мог, что это меню для него смерти подобно. Да и никто не догадывался, что мутное пойло со свинцом не такое полезное, как ему кажется. О том, что беда идет от алкоголя, великий музыкант, по убеждению Р. Людевига, не предполагал, продолжая употреблять вино в больших количествах.
«Почерк композитора, – продолжает Рудольф Людевиг, – содержит ясные указания на то, что отказывала печень и нарушались функции мозга». Всё это, по мнению немецкого ученого, «связано с губительным воздействием свинца: почерк алкоголика выглядит совершенно иначе».
Его категорический вывод: Бетховен преждевременно ушел из жизни от свинцового отравления, вызванного потреблением сладкого вина в больших количествах.
Да, кто бы знал. Но где Людвиг, а где Людевиг…

Хлебные четверги

Да, время идет. И вот уже почти 200 лет не навещал. А то, бывалыча… В четверг зайдет Бетховен. Голодный, как всегда. К холодильнику сразу потянется. Там у меня салями. Это он ест. Любит нарезку – так ему удобнее. Быстрее, и не порежешься случайно. Сыр в нарезке он тоже ест. Вот сухариков для него насушила, супчик ему хлебный сделаю, как он любит.
Завела специально для него кур. Вывела в его честь две породы кур-минорок, назвала «Лунные» и Arioso dolente. Целую неделю яйца собираю. По четвергам отбираю десяток покрупнее и делаю яичницу «Бедный Людвиг».
И вот ни Бетховена, ни кур этих старинных… Порода повывелась с годами. Но с породой так оно всегда и бывает.

* Эссе написано в 2020 году.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)

Жертвы научной фантастики

Константин ПОЗДНЯКОВ *

Злить фанатов Виктора Пелевина – занятие неблагодарное и опасное. Поэтому для начала стоит сказать, что очередной его роман вполне удался. Думаю, что многие поклонники будут аплодировать не только привычному детективно-фантастическому сюжету «Трансгуманизма» **, но и самоиронии автора. Как же! На протяжении всего романа перед глазами читателя навязчиво мелькает писатель Шарабан-Мухлюев – литератор, в существовании которого граждане будущего сомневаются.

[Spoiler (click to open)]
Некоторые Пелевина сравнивают с самим Львом Николаевичем, в новой книге есть будто специально написанная для них фраза: «Под шестью закрытыми сеткой пропеллерами висела транспортная люлька с поясным портретом графа Толстого – писателя, гремевшего когда-то в России почти как Шарабан-Мухлюев». Сразу вспоминается реклама 90-х, благо, что юмор Пелевина с тех самых годов практически не изменился: «Правда, нескромно?»
Мне же, честно признаться, сравнения с Л. Н. Толстым по ходу чтения на ум ни разу не пришли. А вот братьев Стругацких и Кира Булычёва повествование напоминало регулярно. Самый интересный диалог в первой части и вовсе смахивает на фрагмент из «Приключений Алисы». Давно пора и Пелевина, и Сорокина определить в научную фантастику, «жанровую прозу» и не мучиться.
Оставив в стороне шутки, можно сказать, что Виктор Олегович в который раз выстраивает антиутопический мир, где всё и вся то ли существует, то ли нет в множащихся виртуальных реальностях. В качестве основы для постмодернистских игрищ, которые медленно, но верно в контексте соцсетей и всевозможных приложений стали превращаться в реалистические, на этот раз избраны две пьесы: «Гамлет» Шекспира и «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» Стоппарда. Сюжет вертится вокруг таинственных создателей Transhumanism Inc., когда-то взявших имена шекспировских героев. Это и объединяет 7 новелл-частей романа.
Приступая к чтению первой части, натыкаешься на кажущийся бесконечным поток информации о дивном новом мире. Думается, не всякий читатель одолеет этот изрядно растянутый «гон» и доберется до внятной сюжетной завязки. Киберпанковые замашки в духе Уильяма Гибсона налицо, да и увлекательная история появится, но только несколько позже, нежели в романах американца.
Мне показалось, что сильная сторона текста в тех частях, что по минимуму привязаны к современной новостной повестке: «Поединок», «Кошечка», «Митина любовь». Обыгрывая рассказ Бунина, Пелевин вырезал из него Катю (собственно, ту самую любовь) и преподнес забавную интерпретацию фразы Алёнки о поездке в Субботино.
Привычно хочется цитировать остроумные пелевинские фразы и каламбуры, но увлекаться спойлерами – лишать читателя гарантированного удовольствия. Даже в буксующих частях есть замечательные моменты (не удержусь и всё же процитирую): «Напиток был бесподобен: кукуратору представилось, что в грудь к нему залетела маленькая нежная птичка, затрепетала крылышками, запела – и пение стало вкусом. Надо же, подумал он, шербет, похожий на птичью трель… Следует подробнее ознакомиться с их учением о рае».
А вот настойчивое обыгрывание современных реалий не кажется удачным ходом. Понятно, что «олдскульной» публике как бальзам на душу лягут сатирическое и пародийное изображения «ВКонтакта» (хорошо, что автор не избрал мишенью совсем уж устаревших «Одноклассников», и на том спасибо), рэперов, зумеров и всего прочего. Но когда пелевинские крэперы начинают читать этот самый «крэп», вспоминается давнишний номер Петросяна, пародировавший хип-хоп. Вот и тут что-то похожее. И не смешно, и пугающе напоминает старческое брюзжание. Кроме того, сетевому дискурсу свойственно постоянное обновление, и лет через 10 роман придется сопровождать обильным комментарием, чтобы читатель имел возможность понять мудреные словеса. Ну а пока разобраться в словаре Пелевина можно без поисковых запросов, читайте книгу.

* Доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики СГСПУ.
** Пелевин В. Transhumanism Inc. – М.: Эксмо, 2021. – 608 с.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)

Пленительная сладость

С Днем музыки, уважаемые читатели!

Ольга КРИШТАЛЮК *

Его стихов пленительная сладость
Пройдет веков завистливую даль,
<…> Утешится безмолвная печаль
И резвая задумается радость.

Так в 1818 году писал юный и мудрый в своей гениальности Пушкин своему старшему уважаемому собрату и наставнику по перу Жуковскому. И сразу же ясно, что ценит поэт в искусстве слова: красота поэзии – «пленительная сладость», преодолевающая грани времен, – дарует утешение и призывает задуматься о высоком.
А если под поэтическим в широком смысле подразумевать изысканность, красоту, мастерство, приподнятый над обыденностью стиль, высоту духовных откровений, то исполнительское искусство Национального филармонического оркестра под управлением Владимира Спивакова можно назвать не только блистательным по мастерству, но и в полном смысле слова поэтическим.


[Spoiler (click to open)]
Спиваков продолжает вести активнейшую гастрольную деятельность. За 14 лет своего существования оркестр стал мировой знаменитостью, с которой счастлив работать любой солист. В любом зале оркестр ждут аншлаг и сердечный прием, который, по мнению дирижера, отличается большой теплотой именно в российской провинции.
Для исполнительской манеры коллектива характерен особый звук, основанный на идеально выверенном балансе всех тембровых красок, необычайно одухотворенная, дышащая, кантиленная фразировка, абсолютнейшая точность расставленных акцентов, кульминаций и нечто большее – мудрое понимание высоких, духовных целей и задач большого искусства.
По мнению одного из австрийских критиков, это не фастфуд, а handmade. В. Спиваков убежден, что «сейчас функции искусства – утешение и соединение людей, а не просто создание чего-то прекрасного вне жизненных реалий». Искусство и исполнительская философия коллектива являются отражением личности и философских размышлений Маэстро. «При моем подходе к музыке нужно время, чтобы подготовить исполнение. Я должен вникнуть, полюбить, сделать так, чтобы у меня с этим композитором сложилась не просто дружба по каким-то житейским интересам, а духовная связь».
Маэстро мечтает в новых сезонах сыграть всего симфонического Скрябина, Рахманинова, симфонии Малера. На сцене оркестр должен оставлять «частичку своего сердца, души, энергии, крови», а «успех – это не аплодисменты, а логический экстаз». Несколько лет назад Маэстро озвучивал книгу далай-ламы «Этика XXI века», основная мысль которой состоит в том, что «люди созданы для того, чтобы их любили».
Музыканты в оркестре тоже подобраны не только по профессиональным критериям: дирижер не раз отмечал, что он собрал прекрасных профессионалов и замечательных людей, понимающих с полуслова и полужеста друг друга и своего художественного руководителя. И это слышно в момент исполнения оркестром произведений любого стиля! Подобное феноменальное свойство воодушевленности процессом поразило меня вновь на концерте НФОР в Самарской филармонии.
***
Концерт состоялся в рамках традиционного осеннего тура коллектива по городам Поволжья. В этом году музыканты побывают еще и в Тольятти, Саратове. Также по традиции во многих концертах принимают участие молодые солисты – талантливые исполнители, которых Маэстро поддерживает в творческой судьбе. В разные годы это были скрипачи Мария Дуэньяс, Даниэль Лозакович, Сергей Догадин (воспитанники фонда Спивакова), пианистка Ева Геворгян, молодые оперные певцы Айгуль Ахметшина, Алан Пингаррон. В концерте НФОР на сцене Самарской филармонии приняла участие замечательная молодая певица Екатерина Петрова, солистка московского театра «Новая опера» и Центра оперного пения Галины Вишневской (где она училась у Маквалы Касрашвили), приглашенная солистка Большого театра России. Она – обладательница лирического сопрано редкой красоты и нескольких премий на престижных вокальных конкурсах международного уровня. В московских театрах сложился солидный репертуар певицы: партии Татьяны и Иоланты в операх П. Чайковского «Евгений Онегин», «Иоланта», Микаэлы и Мерседес в «Кармен» Ж. Бизе, Маргариты в «Фаусте» Ш. Гуно, Наташи в «Войне и мире» С. Прокофьева.
Самарской публике это имя дорого еще и потому, что Екатерина наша соотечественница, получившая вокальное образование в Самарской государственной академии культуры и искусств, в классе Надежды Ильвес.
Сольный филармонический концерт Екатерины Петровой стал ее первым большим выступлением на родине после отъезда в Москву. В зале были не только искренние поклонники ее таланта, но и педагоги, трогательно переживавшие за успех выступления певицы.
Замечательную поддержку певице оказал оркестр во главе с маэстро Спиваковым, трепетно и предельно внимательно окружая мастерским аккомпанементом ее голос во всех сольных номерах концерта. Прозвучали виртуозные арии Норины из «Дона Паскуале» Г. Доницетти, Маргариты из «Фауста» Ш. Гуно. Виртуозный стиль сменила пленительная кантилена в ариях Адриены Лекуврер из одноименной оперы А. Чилеа и Мими из 1 акта «Богемы» Дж. Пуччини. И во всех этих ариях певица показала уверенное звуковедение, естественную фразировку, красивые верха, обаяние и артистизм.
Центральным номером концерта стала знаменитая Сцена письма Татьяны, в которой важно показать не только красоту лирического тембра, но и абсолютную естественность в интерпретации образа и поэтического текста. С этой задачей Екатерина справилась прекрасно. Но как аккомпанировал ей прославленный оркестр! В своеобразном диалоге с вокальными номерами оркестр исполнил несколько произведений, открыв концерт Увертюрой к «Норме» В. Беллини, а затем подарив публике одну из красивейших оркестровых мелодий – Интермеццо из оперы «Сельская честь» П. Масканьи. Какой утешающей, пленительной грации была исполнена эта знаменитая, парящая над миром тема в интерпретации маэстро! Несколько танцев из балета «Щелкунчик», Полонез из «Евгения Онегина» и три бесшабашно веселых польки И. Штрауса в исполнении оркестра – вот и всё, что уместилось в программе концерта, пронизанного невыразимой поэтичностью и той «пленительной сладостью», которая словно «дымка-невидимка» стелется вслед за ушедшей Музой…

* Музыковед, кандидат искусствоведения, доцент кафедры теории и истории музыки СГИК.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)

Эффект Уствольской

Последний из материалов «Свежей газеты. Культуры» о завершившемся фестивале искусств «Шостакович. Самарское время. DSCH», опубликованных в сентябрьском номере. Продолжение – 7 октября.

Дмитрий ДЯТЛОВ *

Публика, пришедшая в филармонию на очередной концерт фестиваля «Шостакович. XX век», была немногочисленна. Большую ее часть, вероятно, составляли музыканты-пианисты, их ученики и студенты. Пришли и завсегдатаи клавирабендов и поклонники Андрея КОРОБЕЙНИКОВА, имя которого всегда привлекает самарских меломанов. Были официальные лица, присутствующие по долгу службы, и молодые люди, случайно оказавшиеся на культурном мероприятии.


[Spoiler (click to open)]
Общее настроение аудитории – робкое ожидание встречи с неведомым (в программе наряду с музыкальной классикой значилась и новая музыка) и радостное волнение в предвкушении удовольствия от игры яркого музыканта.
Концерты Андрея Коробейникова в Самарской филармонии сопровождаются аншлагами, полный зал восторженных слушателей всякий раз создает атмосферу праздника. В этот вечер всё было по-другому: камерность мероприятия (каждый концерт камерной музыки фестиваля собирает лишь небольшое количество заинтересованных слушателей), казалось, свидетельствовала о несколько эзотерическом характере собрания.
Программа вечера таила в себе некую интригу. Циклы миниатюр Шопена, Шостаковича и Уствольской, заявленные в анонсе, плохо умещались в сознании. У ряда слушателей, возможно, был интерес к такому парадоксальному сопоставлению. Когда же Шопен был заменен на Рахманинова (не цикл, но подборка из прелюдий), в сердце закралась тревога, затем недоумение, а потом…
Но для всех филармонических слушателей (пожалуй, даже и без исключения) всё было совсем не так. Никакой тревожности, никакого недоумения. Нужно лишь вежливо потерпеть «Афоризмы» Шостаковича; развлечься маршами и польками, вальсами и песнями, а подчас глубокомысленно внять мистическим трансам его же Прелюдий соч. 34; во втором отделении с еле скрываемой мукой (подчас напоминающей зубную боль) пережить Двенадцать прелюдий Галины Уствольской…
Всё! Здесь кончается испытание «модернизмом»! Начинается встреча с подлинным искусством, можно окунуться в уютные и теплые воды рахманиновской музыки, почувствовать под ногами твердую почву русской музлитературы. И тут уже дать волю чувствам, не стесняясь аплодировать, где душа просит, не ритуально, а по зову горячего сердца вскакивать с мест и приветствовать любимого артиста…
Рискуя собрать множество дизлайков, признаюсь, что для меня (сразу обозначу свое мнение сугубо личным, частным, ни на что не претендующим) концерт Андрея Коробейникова оказался катастрофически провальным. Нет-нет, не подумайте, что автор не способен оценить всю сумму профессиональных качеств и необычайную одаренность оригинального музыканта-артиста. Бесспорно, Андрей Коробейников и в этом концерте был пианистически убедителен и художественно интересен. Но кто бы мог предположить, что музыка Уствольской способна чуть не буквально уничтожить музыку соседей по концертной программе?
Вполне убедительное исполнение «Афоризмов» и Прелюдий Шостаковича, яркое, остроумное и образное (верхом музыкального и сценического артистизма можно назвать исполнение 17-й прелюдии ля-бемоль мажор), предстало клоунским фиглярством и псевдосерьезным глубокомыслием. Это произошло уже задним числом после того, как доверчивому слушателю были представлены Прелюдии Уствольской.
Своим безжалостным светом они не только погубили радостные впечатления от первого отделения концерта, но и набросили покров сколь ослепительной, столь и неумолимой правды на рахманиновскую музыку. Казалось, и сам пианист на протяжении всего второго отделения не мог отделаться от транса, в который вошел, играя музыку Уствольской. Не оставляло чувство неестественности, придуманной искусственности и даже скованности от его игры. Казалось, переживаешь дурной сон, где все похоже на реальность, но рука не способна подняться для защиты от фантома, а рот раздирает неслышный крик.
Серую пелену странного сновидения не смогли снять даже бисы, в которых музыкант сделал последнее усилие преодолеть властную волю и отнюдь не художественный императив музыки Уствольской. Надо сказать, что исполнение ее прелюдий также не стало удачей Коробейникова. Он не был абсолютно бескомпромиссен в произнесении этого текста, попытался примирить свою фортепианную эстетику звука с монохромным миром, где нет постепенных переходов, нет тонких градаций, где почти отсутствует чувственное начало.
Музыка Уствольской, во всяком случае, эта, – абсолютная абстракция, и поэтому она духовна в самом прямом значении этого слова. Ее звуковые смыслы будто противостоят чувству, не приемлют никакой чувственности и более чем в любой другой музыке отвергают принцип наслаждения прекрасным. Дух этой музыки дышит за пределами осязаемой красоты, созерцание которой сопровождается чувством приятного. Дух ее – это дух правды, или, если хотите, истины. Именно здесь понимаешь, что имел в виду А. Ф. Лосев, когда говорил, что эйдос музыки есть Число.
Прелюдии Уствольской – это музыка, доведенная до некоего предела, до своего края. В ней абсолютно отсутствуют какое-либо артистическое обаяние, приспособленность к восприятию или стремление, пусть даже неосознанное, быть понятой. Это почти и не музыка уже, а скорее проповедь Духа. Как в таком случае она может сосуществовать в одной локации с двусмысленностью и шутовством, квасом и борщом, бессмысленной игрой и сытым гедонистическим созерцанием? Ее место – Храм, а владыка – Spiritus Sanctus. Ее духовность не имеет никаких конфессиональных признаков, но присутствует в произведениях привычных музыкальных жанров…
Может ли эта музыка сосуществовать с произведениями других композиторов? Наверное, да. Можно ли ставить в одну программу сочинения Шостаковича, Уствольской и Рахманинова? Похоже, нет. Во всяком случае, очень рискованно, и в нашем случае риск не оправдался. Можно ли преодолеть эффект Уствольской (назовем это явление так)? Вероятно, да. Но каких усилий это требует! У Андрея Коробейникова не получилось. Но, кажется, он такую задачу и не ставил.

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)